Хочу тебя навсегда

На ходу просовывая руки в рукава и доставая из сумочки ключи, Настя выбежала из ресторана и направилась к своему байку. Девушку била крупная дрожь, но не от мороза, который сразу укусил за щеки, стоило ей выйти на улицу, а от глубочайшего потрясения, которое она испытала.

""Как она мог?! Как он мог?!"" - взрывалось в ее голове, пока она непослушными пальцами пыталась вставить ключ в замок зажигания. ""Надо уйти, сбежать, исчезнуть! Пока он не догнал, не вернул, не нашел способ все объяснить!"" - кричал Настин внутренний голос, и она, глотая слезы, наконец завела свою Малышку.

Не надевая шлем, не обращая внимания на грубые порывы ветра и крупные хлопья снега, летящего в глаза, Ярцева стала медленно выезжать с парковки.

- Насть, остановись, умоляю! - раздался за спиной рев Войнова.

Но девушка не собиралась останавливаться. Гнев, злость, обида прожигали ее изнутри, тоннами снабжая адреналином кровь и лишая рассудка. Настя не ощущала страха, ей хотелось только одного: оказаться как можно дальше от мужчины, который в кровь истерзал ее душу.

- Тормози, глупая! - орал Даниил, который, судя по голосу, бежал за ней.

С силой закусив губу, она дала по газам, желая оторваться от него. В паре десятков метров уже виднелся поворот на проспект, выехав к которому Настя смогла бы наконец унестись прочь, не опасаясь, что колеса забуксуют в рыхлом снегу.

Мыслями она уже была далеко: неслась по широкой дороге, подгоняемая ветром, который должен был иссушить слезы на щеках.

Перед поворотом Настя попыталась сбросить скорость, но мотоцикл не слушался.  Он, словно сбесившийся конь, вырывался из-под ее контроля. Почувствовав неладное, девушка запаниковала и слишком рано вошла в поворот. Поняв свою ошибку, она постаралась довернуть руль, чтобы сделать более крутую дугу, но было уже поздно...

А дальше все произошло мгновенно.

Войнов, не переставая бежать, с исказившимся от ужаса лицом наблюдал за тем, как мотоцикл вылетает из-под Насти, а она сама кубарем падает на снег.

Расстояние между ним и девушкой было не более двадцати метров, когда он заметил ее шевеление. Первой его эмоцией было облегчение: раз двигается, значит, жива. Значит, не свернула себе шею, пока падала с байка.