Миллион оттенков желтого

Я как-то специально посмотрела, как этот колер называется в дизайнерской «Библии цвета»: цвет желтого хрена, вот как! Очень выразительно, по-моему.

Осень, спасибо ей, использовала исключительно приятные глазу тона палитры: светло-лимонный, ванильный, абрикосовый, шафрановый, медовый, янтарный…

А нужный нам дом — тот, который самый маленький в Санкт-Петербурге, — был свежевыкрашен в канареечный.

— У-ти бозе мой. — При виде крошечного, всего в два этажа, желтого домика, зажатого между двумя темными массивными зданиями, Петр неподдельно умилился: — Кто, кто в теремочке живет?

— Когда-то жил привратник во-он того дворца, — я указала на серую мраморную громадину неподалеку.

— Там кто-то есть, — Петр кивнул на окно, в котором предательски заволновалась занавеска.

Я кивнула: дверь, прорезанная в стене на месте арки, была закрыла на массивный навесной замок.

— Посмотрим двор? — Мой воодушевленный спутник, не дожидаясь ответа, ринулся в ближайшую подворотню.

Я усмехнулась и не тронулась с места. Знала уже, что этим путем не удастся попасть в тот закоулок, откуда в квартирку на втором этаже ведет совершенно не парадная обветшалая лестница.

У старых питерских дворов непростая история с географией.

Как-то мы с мужем свернули с проспекта в один такой лабиринт, преследуя самую культурную цель: рассмотреть картины-фрески на стенах сквозного прохода. За первой подворотней обнаружилась вторая, третья, потом двор-колодец, двор-треугольник, двор-кишка, двор-не-пойми-что, опять подворотня, двор-тупик, со всех сторон желтые стены — и ни души! Для полноты картины — пустой автомобиль с включенными фарами и тихо, вкрадчиво шуршащими дворниками.

Сначала мы резво бегали по этому желтушному лабиринту размером с квартал. Потом встревожились, стали подкрадываться к углам, выглядывать из-за них настороженно: не идет ли навстречу студент Р. с топором? Он был бы там очень органичен. Органичнее, чем мы.