Казнь без злого умысла

 – Я же именно поэтому постоянно отправляю Ваньку к бабке, она как-никак учительница, она умеет с детьми заниматься, умеет объяснять и учить. А я не умею. Выходит, ребенок настолько тупой, что ничему не может научиться. Я так надеялась на этот лагерь, они же обещали развивающие игры… А там требования такие, что Ванька не справляется."

"– Но ведь у него были хорошие оценки по всем предметам, – заметил Баев. – С обычной-то программой он справляется, и неплохо. И какие уж такие особенные требования в этом лагере? Написать пять предложений с ответом на простой вопрос? Не преувеличивай.

– Думаешь, я не объясняла?

Алиса сразу сбавила тон и теперь заговорила виновато и горько:

– Объяснила, он повторил за мной три раза. А исправить в своем же сочинении не сумел.

Глазунья поджарилась, Баев поставил сковородку на подставку и начал резать хлеб. Он уже заваривал чай, когда в кухне появился Ваня с тетрадкой в руке.

– Ну? – Алиса строго посмотрела на сына. – Переписал?

– Да, – прошептал мальчик.

– Давай сюда.

Глянув на сочинение, Алиса молча передала тетрадь мужу. Баев мысленно чертыхнулся: этот вариант оказался еще хуже. Ошибок не меньше, а бессвязности больше.

– Это не годится, – твердо сказал он. – Пойди и напиши еще раз.

– Я не знаю, что писать, – едва слышно проговорил Ваня. – Я не умею.

– Что значит «я не знаю»! – снова взорвалась Алиса. – Ты в школе каждый месяц писал сочинения! И получал за них пятерки! А теперь не знаешь и не умеешь? Да ты просто бездельник и лентяй!

Мальчик смотрел в пол и молчал. По его щекам катились крупные прозрачные слезы.

– Мне бабушка всегда говорила, что написать. Она мне диктовала, потом ошибки исправляла, а потом я переписывал, – выдавил он.

– Что?! – взревел Баев. – Бабушка диктовала?!

Алиса побледнела и шагнула к сыну, инстинктивно прикрывая его собой. Баев мгновенно остыл. Неужели жена думает, что он способен поднять руку на ребенка? Кем она его считает? Чудовищем? Зверем? «А ты и есть чудовище, – зло ответил сам себе Игорь Валерьевич. – Ты и есть зверь».

– Иди к себе, сынок, – произнес он почти спокойно. – Здесь много ошибок, нужно переписать еще раз.