Кентийский принц

Чем их занять, пока не придумал, но работы у меня всегда достаточно.

Через пару дней я собирался отправиться в столицу, хочу переговорить кое о чем с королем. Да надо проверить, как идут дела на новых предприятиях и что там с ремонтом дома. После открытия театра, ресторана и торгового дома прошло уже больше месяца, интересно все-таки, как там идут дела.

С утра позвал к себе Ларта, Гюнтера и Ульха, решил, так сказать, провести производственное совещание. А тема совещания – строительство дорог, как это все начать и какими силами.

Сколько это будет стоить, я примерно подсчитал. Мои люди, которым я это все озвучил, почесали затылки и уставились на меня преданным взглядом, ожидая продолжения.

– Что, никаких предложений не будет? – поинтересовался я. Народ молчал, делая вид, что думает.

– Хорошо, тогда озвучу конкретные распоряжения. Итак, ты, Ульх, подготовь пару десятков телег с возницами и лошадьми. Ларт, на тебе будет доставка черного камня с дышащей горы, а на тебе, Гюнтер, – охрана всего этого предприятия.

При этом не должно быть никакого снижения выхода нашей продукции. Дорогу начинаем строить от замка в сторону промышленной зоны и от нее в сторону Виделена.

– А где на все это брать людей? – спросили Ульх и Ларт почти одновременно."

"– Вот и подумайте, где… Может, стоит послать людей по баронствам и графствам королевства. Определитесь по условиям оплаты, содержания и посылайте глашатаев. Вот вам рисунки и описания самой дороги. Это – как готовить смесь, это – механизм, чтобы ее смешивать, а это дробилки для дробления камня, – говорил я, передавая бумаги троице моих заместителей.

Дорогу я надумал делать асфальтовую, гудрон нашли еще в том году вокруг старого потухшего вулкана, он был с вплавленными в него ветками, камнями, но зато его было много, а мне его не на хлеб намазывать, растопим, что-то выберем, а что-то и так сгодится.

Вот я и хотел обговорить с королем строительство дорог от Виделена в сторону столицы, ну и дальше куда надо, если согласится, конечно.

Ну, а не согласится, проложу у себя в маркизате, а они пусть в грязи утопают.

После совещания заглянул к сыну, пощекотал его, потягал за ручки и ножки, он прыгал на моих коленях, смеялся в голос и тянул ко мне руки. Я подержал его на руках, почмокал, чем вызвал удивление у няни и кормилицы, аристократы, как правило, более воздержаны от проявления своих чувств к детям, и ушел, отправившись по своим делам.