Каролина

Складывается впечатление, что после окончания войны десятки девушек сбегают с мужчинами — с колонистами, роялистами, «красными шинелями», гессенцами. По-моему, нет никакой возможности что-либо выяснить, пока не определится местонахождение большинства беглянок. Но не исключено, что тебе удастся сделать для себя кое-какие открытия в Коннектикуте. Конечно, шансы на то, что мы окажемся поблизости от твоего дома, весьма невелики, но терять надежды нельзя.

— Алекс… а ты слышал что-нибудь еще об Эзре Пилквибиндере? — Каролина вспомнила о том, кто продолжал преследовать ее в ночных кошмарах.

— В окрестностях Филадельфии его нет. Если бы не он, я бы, возможно, не стал заниматься твоим прошлым. Но мы не можем допустить, чтобы Пилквибиндер вечно угрожал нам, ибо не знаем, какую роль он играл в твоей судьбе.

— Из-за того, что мне неизвестно мое происхождение, у меня возникло ощущение неполноценности, — призналась Каролина. — По-моему, если я что-нибудь вспомню, все сразу прояснится и встанет на свои места.

Алекс наклонился к ней, и их губы встретились.

ГЛАВА 29

Каролина проснулась от того же мирного покачивания, что убаюкало ее ночью. Капер «Энфин амур» оказался на редкость комфортабельным судном. Их каюта была обставлена так, что казалась еще уютнее, чем спальня в Бель-Мезон.

Увидев, что мужа рядом нет, Каролина накинула атласный халат и решила пойти поискать Алекса, но вдруг почувствовала головокружение и легкую тошноту, которые, впрочем, скоро прошли. Это недомогание она испытывала уже больше двух недель.

На борту с ними был только Пьер, который определял курс плавания и наносил его на карту. Поэтому Алекс и Каролина наслаждались уединением.

Каролина вышла на палубу. Солнце, как огромный раскаленный шар, висело в безоблачном небе. Дул легкий бриз.

Алекс ставил парус по ветру.

— А я думала, ты отправился поплавать, чтобы охладиться после ночи, — сказала Каролина.

Алекс рассмеялся:

— Ах, колдунья, какая соблазнительная мысль! Однако, по-моему, нам пора вернуться к себе. — Он подхватил Каролину на руки и понес в их еще не остывшую постель.