Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

И не посмотрел бы тот ни на возраст, ни на степень их родства, ни на наличие свидетелей.

— Вот такие дела, батя… — наконец, выдохнул парень. И руками развел. — Сам понимаешь, деньги взять неоткуда, а пацан в интернате загнется, как нефиг делать. Ты же видел его, о нем там никто, так как Мирка заботиться не будет. Бросят на постель, и лежи себе, доживай свой век."

"— Вот как… — задумчиво постучав кончиком карандаша по папке с бумагами на столе, Вячеслав Сергеевич еще раз глянул сначала на съежившуюся под его взглядом девчонку, потом на здоровенного лба у нее за спиной.

И коротко кивнул собственным мыслям. — Ладно, посмотрим, что можно сделать. А теперь брысь отсюда, оба. Документы оставьте и что б я вас не видел.

— Так точно, — подхватив опешившую Мирославу под локоть, Череп потащил ее на выход, гаркнув напоследок. — Спасибо, бать!

И дверью хлопнул до того, как родитель выдал бы ему еще пару ценных указаний.

Да, Черепа на районе знали, уважали и откровенно боялись. За спиной его с друзьями поносили, как могли.

А уж когда после этой встречи одним июньским днем к ним примкнула шустрая, мелкая девчонка в неизменной красной бейсболке, по прозвищу Вороненок, слухи пошли по всему Академическому такие, что на ребятах клеймо ставить негде было, коли верить им.

Только банде на это было глубокомысленно начхать. Тем более, что для Мирославы Череп с сотоварищами оказался куда ближе, чем все интеллигентные кумушки со двора. Да и на помощь тогда пришли именно они, эти самые бандюганы и зло всего района, дав возможность сохранить самое дорогое, что у нее было — ее семью.

А это, по мнению Вороновой, значило куда больше, чем пресловутое общественное мнение. Тем более, если это мнение тех, кого в принципе никто и не спрашивал-то.

Глава 1

Я девочка умная, знаю, когда промолчать…

Знаю, зараза, знаю, но не могу!

— Я ворона, я ворона… На-на-на! Я ворона, я ворона… На-на-на! — напевая известный хит отечественной певицы Линды, по выложенной плитками площадке перед университетом прыгала худенькая, мелкая девчонка, в неизменной красной кепке, джинсах и мешковатом свитере.

На скептичные взгляды прохожих она не обращала внимания, задумавшись о чем-то своем.

Прыгала себе и прыгала бы дальше, если бы не вопль души, раздавшийся от центральных дверец высшего учебного заведения, сомнительной репутации и содержания:

— Воронова! В деканат, живо!

Я на это заявление чуть не запнулась об кусок арматуры, торчавший посреди тротуара.