Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Это потом уже были посиделки на кухне («Тебе самому этот королевский снобизм аппетит не портит, не?»), обжигающе холодный чай, пролитый на него больше десятка раз («Слушай, чувак, обзаведись уже колокольчиком… И сделай мне чай, а?») и покусанные книжки из университетской библиотеки, найденные в самых неожиданных местах («Если я завалю экзамен по менеджменту, пересдавать пойдете всей стаей, ей богу!»). Споры за жизнь на Марсе, угрозы обидится, если он не оценит этот старый, но потрясный фильм (прямая цитата к слову) и понимающая усмешка при виде потрепанного Марка («Только не говорите, что мыльную оперу «богатые тоже скачут» снимали про вашу семью!»).

И как-то так получилось, что возвращаясь домой он уже ждал."

"Ждал вечно пролитый чай, успевавший остыть до того, как Мирослава вспомнит о том, что вообще его надо было выпить. Яркую удивленную улыбку, когда укутывал пледом беспардонно дрыхнувшую на собственных бумагах и конспектах, в обнимку с ноутбуком, девушку. Утреннего ворчания, обрывавшегося с чашкой крепкого, горячего кофе и тихого, хрипловатого смеха, когда его в очередной раз валяли всей стаей по земле или полу.

И ценил то странное, но такое захватывающее чувство нежности, коловшее изнутри, стоило оказаться рядом с неуклюжей, шумной и зачастую очень невезучей Мирославой.

Широкая улыбка против воли появилось на лице Эрика. Помогать кому-то ему было не в новинку. Совершенно. Но только тут хотелось до жути, до одури опекать, привязать к стулу и не давать решать все проблемы самостоятельно.

Дарить милые, совершенно обыденные для других людей подарки, вроде коллекционного чая в шаре с вишней и мятой или потрепанной, местами потертой ярко-красной кепки с логотипом американской хоккейной команды. Сидеть на полу, устроив подбородок на скрещенных на кровати руках, и улыбаться, слушая беспечную болтовню и экспрессивные рассказы о приключениях одного несчастного главы студенческого совета. И может быть, даже ляпнуть в духе самой Мирки банальные слова «Я тебя люблю». Однако…

Чай и кепка так и остались в его комнате на прикроватной тумбочке.

А отношения так и не вышли за предел дружеских, если не считать сегодняшнего происшествия. И что-то подсказывало Эрику, что если он и дальше будет ждать подходящего повода, что бы что-то изменить, то не дождется, определенно.

Быстрее тот самый нелюдимый патологоанатом, по прозвищу Харон, научиться любит светские мероприятия, задушевно общаться с незнакомыми людьми и ценить живых больше мертвых.