Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Что бы я без вас делала, а?

Парни переглянулись и тихо, насмешливо фыркнули, скрывая за этим облегчение, окатившее их изнутри, стоило Мирославе согласиться. А Достоевский, поднявшись на ноги, вытащил телефон, сунув его в руки подруги, и добавил, с ехидной улыбкой:

— Влезала бы в неприятности, что ж еще? Держи. Не хочу, чтобы ты опять потерялась где-нибудь без связи с миром. И не вешай нос, мелочь. Прорвемся, не в первый раз. И явно не в последний.

— Это точно, = хрипло хохотнула Мира, неловко сжимая пальцами пострадавшей руки новый смартфон.

И отстранившись от плеча Черепа, сгорбилась. — Мне это… Возвращаться пора. На работу. Она у меня с проживанием… Толь, отвезешь, а? Ай! За что?!

— За идиотские вопросы, Вороненок, — мягкая улыбка на лице Тимыча никак не вязалась с общей аурой мрачности, окутавшей его. Но от нее, отчего-то, у Черепа перестали дрожать руки и куда-то пропала вся злость. А Мирка…

Мирка улыбнулась чуть шире, медленно поднявшись с дивана и начиная собираться. Она по-прежнему куталась в плед и иногда вздрагивала, оглядываясь по сторонам, но уже не казалась собственным призраком.

И глядя на нее, такую хрупкую, слабую и отчаянно смелую, Череп в который уже раз за время их знакомства поклялся, что ни за что не позволить ей снова остаться с проблемами один на один. Не тогда, когда этой самой проблемой стала женщина, явно лишившаяся последних мозгов и способная если не на все, то на многое!

Глава 8

Наша семья — это странное нечто, Которое вечно стоит за спиной. Я просто хочу быть свободным и точка, Но это означает расстаться с семьей Наутилус Помпилиус — Наша семья

Утро наступило…

Просто наступило.

Просто кто-то раздвинул шторы, пуская в комнату тусклое осеннее солнце. Просто этот самый кто-то поставил на прикроватную тумбочку большую кружку ароматного кофе. И вместо привычной собачьей возни, на край кровати уселся тот, кто был гораздо легче братьев наших меньших. А еще вежливее, внимательнее, заботливее…

— Доброе утро, — хрипло пробормотала, зарывшись носом в подушку и не собираясь вставать в ближайшие пару лет точно.

 — Извини, Кальянов, пробежка на сегодня отменяется. Я слегка не в форме…

— Вижу, — тихо усмехнулся Эрик. И я вздрогнула, широко распахнув глаза, когда почувствовала почти невесомое, нежное прикосновение к собственной ладони. Той самой, где под слоем повязки был надежно спрятан жуткий ожог.

Сглотнув, облизнула вмиг пересохшие губы и медленно села, машинально отодвинувшись подальше от раннего гостя и прижав руку к груди.