Малыш для биг-босса

То было помутнением, болью и агонией… Сейчас…

Сейчас его длинные пальцы ласкают, трепетно, нежно, губы мокро скользят по моим щекам, пробуют мои слезы на вкус, накрывают мои дрожащие уста. Поцелуй длиться вечность, и я зарываюсь пальчиками в волосы своего мужчины, сама подаюсь навстречу его страсти, отдаюсь на милость его рук.

Кусает меня, тянет за нижнюю губку, зализывает, рычит и спускается вниз по шее, накрывает холмики груди и ударяет языком. Сильно. Больно. До вскрика.

Сильные руки скользят по моим ребрам вниз к бёдрам и поддевают колени, заставляют раздвинуть ноги, и я чувствую прикосновение к самому сокровенному, ощущаю давление в одной точки и откидываю голову, не могу сдержать стона.

Близость сквозь боль, сквозь порушенные мечты, сквозь жизнь, которая была прожита порознь.

– Я тебя из постели выпускать не буду, пока всю не залюблю. Каждую точку, – рычит мне в губы, и я срываюсь.

Быстро. Остро. Закатываю глаза и прикусываю губы, чтобы не кричать в голос, зная, что там в детской наш сын вместе с няней.

Не дает мне прийти в себя, разворачивает быстро, щекой упираюсь в подушку и чувствую, как приподнимает мои бедра, пристраивается сзади и толчком заполняет всю до придела.

Вызывает болезненный вскрик.

– Расслабься, Надя, – выдыхает гортанно, – ты ни сс кем не спала…должен был догадаться еще тогда… на капоте машины… слишком тугая….

До слуха доходит его рубленные фразы, словно сказанная самому себе, припорошенные очередью глубоких толчков.

Цепляюсь в подушку, кусаю, не могу понять своих чувств.

То, что Баграт делает с моим телом, как ласкает, словно обезумевший зверь, добравшийся до своей добычи. Опять переворачивает меня и закидывает ногу на свое плечо, врезается сильно и держит мой в взгляд в серебряном плену.

А я в его лицо всматриваюсь сквозь марево секса, пульс в висках бьет остервенело ровно в такт безжалостным ударам мужчины. У меня ноги дрожат, царапаю его литой пресс, как кошка, метаюсь под ним, а сама плачу.

Потому что это он…

Мой Баграт… Всегда был только он. Мой мужчина. Мой наркотик. Моя любовь и проклятие. Слишком много чувств.

Слишком много острой непереносимой боли, которая вплелась в нас и сейчас находит выход сквозь самый древний танец единения тел и душ.

Смотрю в его сосредоточенное лицо, изучаю каждую ресничку, каждый волосок, морщинку в уголке глаза, чистый секс. Откроенный. Дикий. Безбашенный.