КаМаЗ и Ч.М.О.

Сантиметр за сантиметром моя рука выскальзывала из-под его головы. И, вот, когда я уже почти освободилась, и осталось только неслышно свалиться с кровати, сильные руки вновь загребли меня в горячие объятия.

— Куда? — хриплый ото сна голос утонул в сгибе моей шеи. Уткнувшись носом, Костров шумно и протяжно вдохнул мой запах и несколько раз сонно поцеловал.

— Мне в душ нужно, — пропищала я жалобно. Щеки запылали еще ярче. Только сейчас я поняла, что мне придется смотреть ему в глаза и о чем-то разговаривать весь оставшийся день.

— Не нужно, — пробормотал так, чтобы я поняла, что его слова обжалованию не подлежат. — Поспи еще. Выходной же.

— Но мне, правда, очень нужно в душ, Михаил Захарович.

— Кто, блядь?! — поднял он резко голову и строгим взглядом серых глаз зафиксировался на моем лице. — Как ты меня назвала?

— Михаил Захарович, — сказала я невинно и отвела взгляд в сторону, чтобы он меня не испепелил.

— Маруся, — Костров сместился выше и, опираясь на локоть, навис надо мной. Обхватил мой подбородок и щеки пальцами, и заставил смотреть ему в глаза. — Мой член побывал в тебе сегодня три раза за ночь. Может, уже пора перейти на «ты»? Как считаешь?

— Считаю, что мне к этому еще нужно привыкнуть, — улыбнулась я виновато.

— Привыкнуть к чему? К моему члену в тебе или к тому, что меня можно просто Мишей называть? Кстати, Мишей меня можно называть и без члена в тебе…

— Мамочки… — шепнула я, краснея настолько, что, наверное, стала похожа на помидорку.

Спрятала лицо за ладонями, надеясь, что, когда их уберу, лицо не будет таким красным.

— Эй, красотка, — мягко шепнул Костров и попытался убрать мои руки от лица.

Слово «красотка» стало для меня триггером. Меня будто по лицу ударили. Всё веселье словно ветром сдуло.

— В чем дело, Маруся? — спросил Костров вполне серьёзно без единого оттенка игривости, что была несколькими секундами ранее.

— Не нужно называть меня красоткой, красавицей или чем-то подобным. Хорошо? — вспылила я, сдерживая взявшиеся из ниоткуда слёзы.