Как стать папой за пять минут

И не задала бы мой вопрос:

– В кого?

– В вас, – отвечаю в точности, как она тогда. Только не из вежливости, а подразумевая их с малышкой.

Продолжаю реконструкцию событий. Действую дальше по ее же сценарию: подаюсь ближе и касаюсь теплых, сжатых губ своими. Отступать не собираюсь, да и Кира не отталкивает. Затаив дыхание, ждет, как далеко я зайду.

В ее реакции нет страха. Скорее, любопытство и предвкушение. Провожу языком по нижней губе, намекая, что пойду до конца. Обхватываю рукой затылок, зарываясь в мягкие волосы.

Целую еще раз. С легким нажимом.

Сопротивление бессмысленно. Сдавайся, Пампушка!

Опускает ресницы, укладывает ладошки мне на грудь и послушно приоткрывает ротик, впуская меня. Взбудораженный внезапным откликом, я даже теряюсь на мгновение. Словно дорвался до сладкого – и думаю, как бы не сдохнуть от сахарного диабета.

А-ай! К черту все!

Мысленно попрощавшись с жизнью, углубляю поцелуй. Свободной рукой развязываю пояс халата, поглаживаю дрожащее тело сквозь тонкую ткань ночной рубашки.

Кира почти не дышит. Лишь слабо постанывает мне в рот, когда я поднимаюсь к ее груди. Дурею от этого звука, но каким-то чудом нахожу в себе силы, чтобы убрать руку. Тут же крепче обнимаю желанную девушку, прижимая к себе.

Помню, что ей ничего нельзя. Мучаю себя такой горячей близостью без продолжения. Но все равно не останавливаюсь. Больной придурок! Одержимый.

Я готов просто целовать ее. Вечность. Запоминать, какая она на вкус, на ощупь.

Но вмешивается очередной звонок проклятого телефона.

Нехотя отрываюсь от моей Пампушки, провожу большим пальцем по пухлым губам, целую ее в кончик вздернутого носа, как она меня этим утром. Вздохнув, беру трубку, не обратив внимания на имя контакта. Должно быть, владычица ада решила Киру дожать и добить.

– Вам что-то непонятно? Повторить? – хамовато рычу. Во мне бурлит возбуждение вперемешку с раздражением. Гремучая смесь. Одно неверное слово – и я порву этих Адовых как тузик грелку.

– Ну, повтори, касатик, коль не шутишь, – из динамика доносится хриплый, старческий бас, который я узнаю спустя годы. Эти интонации и говор ни с чем не перепутать.

– Дедуля? – попискивает Кира, как мышка. – Ты приехал?

Ох ты ж… елки засохшие!

Вот вам и Старый Новый год. Праздник к нам приходит. С ружьем и солью для всех, кто плохо себя вел.

Глава 20.