Как стать папой за пять минут

Надеюсь, не начнет читать нотации, как это было с Дашей. Правда, в той ситуации он оказался прав, но… Кира другая. Моя родственная душа. Моя семья. Почти… Осталось с недомужем разобраться. Убил бы его после всего, что узнал, но тогда Кире опять придется меня ждать… На срок от шести до пятнадцати лет. Долго, совсем состарюсь. Придется действовать по закону.

– Вы бы расписались, а то как-то не по-людски, – похлопывая меня по плечу, тихо говорит отец. – Дите растет внебрачное, как беспризорник какой-то. Да и девушка, считай, ничья.

– Занята она, только надо уладить некоторые формальности, – зло бурчу. – Вы же против моего брака были. Почему вдруг мнение поменяли? – выгибаю бровь, намекая на бывшую.

– Тогда – да, а сейчас… все иначе, – пространно тянет он, как старый мудрец, и возвращается к матери, получая ее молчаливое одобрение и поощрительный поцелуй в щеку.

Все мужики в нашей семье – подкаблучники. Готовы перед своей избранной женщиной на задних лапах стоять, как дрессированная собачка за сахарок.

Проводив родню, отправляюсь на кухню, чтобы разогреть завтрак. Готовлю я неважно, поэтому беру то, что осталось в холодильнике со вчерашнего вечера. Вспоминаю, что из этого ела моя кормящая мамочка. Ставлю всю разрешенную еду на поднос, завариваю чай с молоком.

Крадусь в комнату осторожно, чтобы ничего не уронить по пути и не расплескать. Останавливаюсь под дверью, толкая ее плечом, и слышу телефонный звонок. Следом раздается негромкий голос Киры. На удивление, звучит он холодно, равнодушно и отдает стальными нотками:

– Слушаю, Климентия Павловна.

Переступив порог, тут же устремляю беспокойный взгляд на Киру. Она сидит в постели, откинувшись на подушки, и держит Лизоньку у груди. Телефон лежит рядом, переключенный на громкую связь.

– Да как ты посмела подать на развод? Еще и через суд! Ты что, решила на весь город нас опозорить, неблагодарная? От Адовых просто так не уходят.

Пампушка спокойно смотрит на дисплей, несколько заторможено и отстраненно. Никак не реагирует на скрипучие покрикивания свекрови, даже не вздрагивает, будто привыкла к такому обращению. Зато Лиза отрывается от груди, кривится, собирается заплакать.