Каникулы на Эленмаре (СИ)

Отпустив андроиида, я открыла дверь и первый раз вошла в жилище своего мужа. Блок встретил меня приглушенным сетом, тишиной и аскетичной обстановкой. Я вздохнула, набираясь смелости, и решила осмотреться. Расположение комнат было точно такое же, как в блоке у легара, только размеры уступали. Гостиная, из которой вели две двери, одна в кабинет, а другая в спальню. Кабинет меня нисколечко не интересовал и я направилась прямиком туда, куда давно хотелось, да и, вообще, учитывая мой статус замужней женщины, было давно пора.

Как только я переступила порог, сильные руки обвились вокруг моей талии, а знакомый голос прошептал:

— Какая же ты красивая!

— Это ты в темноте разглядел? — мурлыкнула я, теснее прижимаясь к мужу.

— Это я тебе комплимент делаю, глупышка! — хмм… Заявление «леденца», мягко говоря, меня озадачило.

Дальше было еще интереснее. Талию мою отпустили, свет включился, правда тоже не яркий, а вполне себе такой интимно-приглушенный, перед моими глазами появилась плитка молочного шоколада и нечто напоминающее повядший фикус.

— Что это? — воззрилась на это безобразие я.

— Конфеты! — с гордостью ответил муж, вкладывая в мою руку шоколад, — цветы! — и он попытался всучить мне сухостой, сомнительного происхождения.

— Дарин, ты, что с ума сошел? — зашипела я, одергивая руку, — что на тебя нашло?

— Ухаживаю, как ты этого и хотела! — логика у эленмарцев железная, скажу я вам! Ухаживает он в час ночи! — Аленька, ну ты же сама хотела комплиментов, конфет и цветов!

И тут в моей памяти всплыл разговор за ужином, где вмешалась моя чисто женская вредность на почве неудовлетворенности из-за не отданного мужем супружеского долга, где я, как раз, о чем-то подобном упоминала.

Речь шла об ухаживаниях. И, кажется, «леденец» воспринял мой справедливый, кстати, упрек на свой счет и решил все исправить до нашей первой брачной ночи. Ну, хорошо, конечно. Похвально. Замечательно, что у меня такой чуткий супруг. И это было бы поистине упоительно и романтично, если бы не было так смешно. Держа в руке шоколад, я присела на корточки, потому что стоять больше не могла. Меня просто душил истерический хохот, который прорывался из меня в виде всхлипов и стонов.

— Алечка, птенчик мой! — засуетился муж, по прежнему сжимая в руке завядший фикус, — тебе плохо? Где болит?

Глядя на этого эленмарского романтика, мне стало еще смешнее, но показать мужу свое веселье было неудобно. Он ведь старался и хотел, как лучше, внимая моим упрекам.