Как до Жирафа…

Правда, он смотрел на меня так, что единственно подходящим происходящему был заголовок «Смерть сурикатам». Холодок заструился из моей головы в желудок. Это остатки мозга стекали…

– Н-нет, – ответила я. – П-почти нет. Я вас очень уважаю… Виктор Геннадьевич! Н-но если я не найду сейчас Андрюшу, простите, Андрея Викторовича… может случиться что-то очень плохое…

Он вперился в меня с таким прищуром, что я икнула. Ну, что же он молчит?! А Андрюша сейчас неизвестно что делает в таком состоянии! Я набрала в грудь воздуха и мысленно махнула на себя рукой.

Открыла рот и выпалила, надеясь, что он не видит, как дрожит моя нижняя губа:"

"– Виктор Геннадьевич, дело вовсе не во мне, а в Маше с Андреем! Вы меня можете уволить, что бы там ни обещали моей бабушке, я завтра же напишу заявление сама! Вы же хотели! Только скажите, где я могу найти Андрея? Или найдите его сами! Я не шучу! Это важно, очень важно! – он не перебивал меня, и я говорила всё громче и громче, решительнее, набирая силу, как ручеёк, который с каждой каплей ливня превращается в бурный поток.

 – Бывшая жена Андрея подала в суд из-за Маши! Я не знаю точно, но кажется, она хочет забрать её! И она же имеет на неё права, она же мать, но Андрей… Андрей приходил ко мне в очень странном состоянии. Я думаю, я почти уверена, что Андрей готов совершить непоправимое, Виктор Геннадьевич! Это надо предотвратить! Как можно скорее!

– Хм… Когда приходил? – рыкнул ВГ, вставая.

Я глянула на часы в мобильном.

– Полчаса назад. Или немного больше. Я пыталась дозвониться, но трубку он не берёт!

– Понял.

Вот дурак! – нахмурился ВГ.

– Он не дурак, – возразила я, – он просто сильно любит Машу!

– О вашем мнении насчёт его умственных способностей вы мне уже сообщили, – буркнул старший жирафо-лев. – Не утруждайтесь. Он всё равно дурак. Паршивец!

– Простите. Я думала, он у вас…

– Дома никого нет. Надежда с детьми в Краснодаре.

– А где же его искать?!

– Это уже не ваша забота! – отрезал Виктор Геннадьевич. – Спасибо, что сообщили. Я разберусь.

– Но я…

– Идите, Катерина! Это дела семейные.

Мне указали на дверь, и ничего не оставалось, как выйти из кабинета. Конечно, я же не семья… Меня туда не приглашали. Ну ничего, Виктор Геннадьевич человек умный и опытный, говорят, он даже рейдерский захват пережил. И выход нашёл.

Но что бы я ни говорила, сердце не успокаивалось. Я прикрыла дверь, оставив щёлочку. Да, подслушивать нехорошо. Но я уже не знаю, что хорошо, а что плохо. Поэтому я затаилась и прислушалась.