Как до Жирафа…

– Ой, длакончик! – увидела Маша зелёного монстра из папье-маше в углу и, выбравшись с моих рук, бросилась к нему. На метрового и почти круглого динозавра со всех сторон были наклеены разноцветные стикеры – все, кому ни лень, писали тут свои пожелания и слова благодарности. Имелись даже рисунки. Можно было изучать долго, чем Маша и занялась.

Андрей подошёл ко мне почти вплотную. Заглянул в глаза.

– Точно ничего не случилось? – спросила я.

– Нет.

– Ведь занятия…

– Я на секунду, – ответил он, и обхватил мои щёки жаркими ладонями.

Я утонула в его взгляде. Серьёзном, огненном.

– Катя… – сказал Андрей. – Катюша! Знаешь, если бы не это, я б, наверное, не понял так скоро…

– Не понял чего? – тихо спросила я, и волнение начало прокрадываться из глубины на поверхность трепетными волнами.

– Что я люблю тебя, – послышалось в ответ.

А? Моё сердце распустилось счастьем.

– Я люблю тебя, Катя! – продолжал он пылко. – Люблю, что бы ни случилось! И это не потому что… А просто так есть! Я тебя люблю!"

"Его глаза смотрели в мои и ждали ответа.

– Я тоже люблю тебя, Андрюша! – прошептала я, растворяясь в этом чувстве, внезапно обретшем звук, объём и даже запах. Его запах! – Я люблю тебя…

Мой шёпот показался очень громким, таким, что его, наверное, слышали все ученики и преподаватели за белыми дверями. Это было неловко. И сладко, по-настоящему!

В ответ всё закружилось в поцелуе: и я, и стены, и потолок, и динозавр, ощетинившийся щедрым «спасибо».

Когда Андрей отстранился от меня, я увидела, что Маша радостно прыгает рядом:

– Плинц и плинцесса! Мои!

Я почувствовала тёплую ладошку в моей, и тут же прикосновение кисти Андрея – это Маша соединила нам руки. И смотрит снизу вверх с восторгом. С ума сойти! Но ведь у неё есть мама… Я даже растерялась немного. Подняла глаза на Андрея.

– Скажи, Катя, – в запале проговорил он, – ты бы уехала со мной? С нами?!

От обрушившегося на меня разом счастья, сердце билось так сильно, что было всё равно, что он имеет в виду.

– Да, – ответила я, и мурашки побежали по моей спине.

– А ты бы не перестала любить меня, если бы я был преступником?

– Что ты говоришь, Андрюша? – удивилась я. По-моему, у него действительно жар. Я коснулась свободной рукой его лба.