Кабы я была царица...

Так звонко, что стоящая в дверях и наблюдающая трогательную встречу сестер Вера Константиновна вздрогнула, посмотрела на Соню удивленно. Сроду она не слышала, чтоб эта тихая и ужасно робкая девочка так звонко вскрикивала…"

"Оторвавшись от Томочки, Соня мигом оказалась в прихожей у телефона, схватила трубку. Номер она помнила наизусть. Палец уверенно попал во все дырочки старого пластмассового диска, и в ухо ей полились длинные гудки. Сейчас… Сейчас ей Иван ответит. А она ему скажет – помоги! Ты же сам сказал – звони, если у тебя что случится! Вот оно и случилось! Ну, не у нее самой, так у ее сестры… Какая разница-то…

– Эй… Что у вас здесь происходит?

Странно, но голос Ивана прозвучал отчего-то не в трубке.

Повернув голову вместе с прижатой к уху трубкой, она удивленно уставилась в открытую на лестничную площадку дверь, за которой Томочка продолжала рыдать у Вики на плече. А рядом – Иван. Настоящий. Живьем. С цветами. Но этого же не могло быть, чтоб сам, чтоб живьем и с цветами…

– А… а я тебе как раз звоню… А ты… – пролепетала она с неловким придыханием, пытаясь положить трубку на пластмассовый рычаг.

– А я сам пришел, как видишь, – перекинул он с руки на руку свой нелепый букетик. Он, наверное, очень даже красивым был, этот букетик, состоящий из нескольких плотных розовых бутончиков, но в его квадратных, как лопаты, короткопалых ладонях был совершенно некстати, будто сунули его туда по ошибке.

Шагнув через порог к Соне, он быстро, будто сильно стесняясь, сунул ей букетик в руки, потом переспросил озабоченно:

– В самом деле, чего случилось-то? Почему такие слезы? Кто эта женщина?

– Это моя сестра, Томочка. Ее домой не пускают.

– Что, тоже жулики квартиру оккупировали? Везет же вам…

– Нет. Не жулики. Я и сама, если честно, еще не поняла, кто ее так сильно обидел…

– А ты сама где пропадала? Я приходил вчера, никто не открыл…

– Да за сестрой ездила.

– А что, ее тоже из квартиры выгнали?

– Нет. Там все еще хуже… Понимаешь, она оттуда сбежала. У нее муж грозится ребенка отобрать и увезти его за границу. Вот она и сбежала. Так ты поможешь сейчас Томочке?

Соня взглянула ему в лицо и тут же поняла – поможет. И даже с большим удовольствием поможет. Хотя на каменном лице его вообще никаких эмоций не наблюдалось. В отличие от нее самой.