К востоку от Эдема

Арон медленно пошел прочь, оставив кролика на земле. Рот у Арона был очерчен красиво и мягко, синие глаза широко расставлены. Так широко, что придавали лицу выражение ангельской безгрешности. Волосы шелковые, золотистые. Под ярким солнцем голова казалась лучезарной.

Арон был озадачен; брат часто его озадачивал. Арон знал, что Кейл чего-то добивается, до чего-то докапывается — а до чего, не понимал. Кейл был для него загадка: ход его мыслей непонятен и всегда удивлял Арона неожиданными поворотами.

Кейл был похож больше на Адама.

Волосы темно-каштановые. Крупней брата, шире в кости, плечистей, и подбородок жестко квадратен, как у Адама. Глаза у Кейла карие, внимательные и подчас взблескивают черным блеском. А вот кисти рук несоразмерно маленькие. Пальцы короткие, тонкие, ногти нежные. Кейл оберегает руки. Он почти никогда не плачет, но если порежет палец, обязательно заплачет. Не притронется руками к насекомому, не поднимет мертвую змею. А когда дерется, то бьет палкой или камнем.

Кейл глядел вслед уходящему брату с уверенной улыбочкой.

— Арон, подожди меня! — крикнул он.

Поравнявшись, протянул ему кролика.

— Можешь нести его, — сказал дружелюбно и обнял за плечи.

— Не сердись.

— Ты вечно хочешь драться, — сказал Арон.

— Да нет. Я просто пошутил.

— Правда?

— Конечно. Неси же кролика. И раз ты хочешь, пошли домой.

И наконец-то Арон улыбнулся. Ему всегда делалось легко, когда брат переставал задираться. Из речного русла мальчики крутой осыпью поднялись в долину.

Правая штанина у Арона была закапана кроличьей кровью.

— Вот удивятся, что мы несем кролика, — сказал Кейл. — Если отец вернулся, подарим кролика ему. Он любит на ужин крольчатину.

— Давай, — сказал весело Арон. — Знаешь что: подарим вместе и не скажем, кто подстрелил.

— Ладно, раз ты так хочешь, — сказал Кейл.

Пошли дальше молча. Потом Кейл сказал:

— Все это наша земля — и за рекой до самой-самой дали.

— Не наша, а отцовская.

— Ну да, но после него будет наша.

— То есть как это — после него? — спросил озадаченно Арон.

— Все ведь умирают, — сказал Кейл. — Как мистер Гамильтон. Он же вон умер.

— Ах, да, — сказал Арон. — Да, он умер. — Но связать, соединить в уме мертвого Сэмюэла и живого отца Арон не мог.

— Мертвых кладут в гроб, роют яму и опускают, — сказал Кейл.

— Я знаю, — сказал Арон.

Ему не хотелось ни говорить об этом, ни думать.

— А я знаю секрет, — сказал Кейл.

— Какой?

— Разболтаешь.

— Нет, не разболтаю, если секрет.