К востоку от Эдема

Негромкий, низкий женский голос произнес:

— Входите, пожалуйста.

Гостиная слабо освещена лампочками в розовых абажурах. Под ногами толстый ковер. Блестит лаком мебель, блестят золотом рамы картин. Богато, упорядоченно — это сразу чувствуется.

— Зря не надели плаща, — сказал низкий голос. — Вы наш клиент?

— Нет, — ответил Адам.

— Кто дал вам адрес?

— В гостинице дали.

Адам вгляделся в стоящую перед ним девушку. Одета в черное, без украшений. Лицо красивенькое, остренькое. Какого зверька она ему напоминает? Ночного, скрытного, хищного.

— Если желаете, я стану ближе к свету, — сказала девушка.

— Не надо.

Девушка издала смешок.

— Садитесь — вот здесь. Вы ведь для чего-то к нам пришли, верно? Скажите мне, что вам угодно, и я позову нужную девушку.

В хрипловатом голосе уверенность и властность. И слова выбирает четкие, точно рвет не спеша цветы из разносортной смеси цветника. Адам почувствовал стеснение.

— Мне нужно видеть Кейт, — сказал он.

— Мисс Кейт сейчас занята. Она вас ждет?

— Нет.

— Я могу обслужить вас и без нее.

— Мне нужно видеть Кейт.

— Вы можете мне сказать, зачем?

— Нет.

— К ней нельзя, — скрежетнул голос, как нож на точильном кругу. — Она занята. Если не желаете девушку или что-нибудь иное, то прошу вас уйти.

— А вы можете сказать ей, что я здесь?

— Она вас знает?

— Не уверен. — Он почувствовал, как никнет в нем храбрость. Словно возвращается озноб. — Не знаю. Но можете ей передать, что ее хочет видеть Адам Траск? Она сама решит, знает меня или нет.

— Понятно.

Хорошо, я ей скажу.

Бесшумно подошла к двери справа, открыла. Проговорила несколько невнятных слов, и в дверь заглянул мужчина. Девушка оставила дверь открытой — дала понять Адаму, что он под наблюдением. Сбоку висели темные портьеры, скрывая еще одну дверь. Девушка раздвинула их тяжелые складки, скрылась. Адам сел поглубже. Краем глаза отметил, что мужчина снова мельком заглянул в гостиную.

Бывшую комнату Фей стало не узнать. Она сочетает комфорт с деловитостью; теперь это комната Кейт.

Стены одеты шафранным шелком, гардины желтовато-зеленые. Вся комната в шелку — глубокие кресла обтянуты шелком, у ламп шелковые абажуры, в дальнем конце комнаты широкая кровать мерцает атласным белым покрывалом, а на нем горой гигантские подушки. На стенах ни картин, ни фотографий — ничего, что говорило бы о характере и вкусах хозяйки. На туалетном черного дерева столике у кровати — голо, ни флакончика, ни склянки, и черный лоск столешницы отражается в трельяже.