К востоку от Эдема

Лиза, слушая, зловеще подбоченилась, и сердце в нем упало. Он кончил — она продолжала глядеть на него, как ему показалось, холодно. Наконец промолвила:

— Сэмюэл, и ты думаешь, что сможешь сдвинуть этого закаменевшего человека?

— Не знаю, матушка, — ответил не ожидавший таких слов Сэмюэл. — Не знаю.

— А ты вправду считаешь, что так уж важно дать младенцам имена безотлагательно?

— Так мне думается, — промямлил он.

— А как по-твоему, Сэмюэл, почему ты туда хочешь ехать? Не из простого ли любопытства? Не оттого ли, что по природе своей обязательно должен совать нос в чужие дела?

— Эх, Лиза, я достаточно знаю свои недостатки.

— Нельзя ей не быть глубже, — сказала Лиза. — Ведь этот человек до сих пор не признал, что у него есть живые сыновья. Как бы оставил их между небом и землей.

— И мне так думается, Лиза.

— А если он тебе скажет: «Не лезь не в свое дело», что тогда?

— Не знаю.

Она решительно сжала зубы, даже прищелкнула ими.

— Если не заставишь его дать имена сыновьям, то лучше домой не являйся.

— Я его силком заставлю, — сказал Сэмюэл.

— Не заставишь ты. На крутые действия тебя не хватит, Сэмюэл. Я тебя знаю. Ты его сладкими словами будешь убеждать и притащишься домой ни с чем, желая только одного: чтобы я забыла о твоей попытке.

— Да я ему череп размозжу, — рявкнул Сэмюэл. Ушел в спальню, и Лиза улыбнулась, глядя на захлопнутую в сердцах дверь.

Вскоре он вернулся в своем черном костюме, в рубашке, накрахмаленной до блеска, с жестким воротничком.

— Ты бы ботинки наваксил, — сказала Лиза.

Нагнувшись и черня ваксой свои поношенные башмаки, он искоса, снизу взглянул на жену.

— А Библию можно захвачу с собой? Лучших имен чем из Библии, ниоткуда не взять.

— Не люблю я выносить ее из дому, — недовольно сказала Лиза. — И если ты поздно вернешься, что я буду вечером читать? И все наши дети там записаны.

Видя его огорченное лицо, Лиза принесла из спальни небольшую истрепанную Библию, подклеенную по корешку плотной бумагой.

— Возьми вот эту, — сказала она.

— Но это же Библия твоей матери.

— Она не возражала бы. И у всех записанных тут имен, кроме одного, стоят уже две даты.

— Я заверну ее, сохраню в целости, — сказал Сэмюэл.

— А возражала бы она против того, против чего возражаю и я, — сказала Лиза резко.