К востоку от Эдема

 — Убрать из глаз настороженность Фей не смогла, не настолько она была ловка. — Знаешь, Кейт, мне хочется в Европу.

— Вот и чудесно. Эту поездку ты заслужила и можешь себе позволить.

— Я не хочу одна ехать. Хочу, чтобы и ты поехала со мной.

— Я? Ты хочешь взять меня? — Кейт взглянула удивленно.

— А как же. Конечно.

— Ах, милая мамочка! Когда же мы поедем?

— А ты хочешь?

— Я всегда мечтала. Когда же мы поедем? Давай не будем откладывать.

Из взгляда Фей ушло недоверие, лицо разгладилось.

— Может быть, будущим летом, — сказала она.

 — Будем готовить поездку на лето. Кейт!

— Да, мама?

— Ты… ты больше не обслуживаешь клиентов?

— Да зачем же? Ты ведь так обо мне позаботилась.

Фей не спеша собрала карты в колоду, обровняла, убрала в ящик столика. Кейт пододвинула стул, села, сказала:

— Хочу с тобой посоветоваться.

— О чем?

— Я стараюсь помочь по хозяйству, ты знаешь.

— Я без тебя как без рук, душенька.

— Больше всего мы тратим на питание, особенно зимой.

— Верно.

— Ну так вот: сейчас фрукты и всякие овощи можно купить за гроши.

А зимой, сама знаешь, сколько приходится платить за консервированные персики и молодую стручковую фасоль.

— Неужели ты хочешь заняться консервированием?

— А почему бы нам не заняться?

— И Алекс согласен возиться?"

"— Хочешь верь, мама, хочешь не верь, но Алекс сам предложил. Спроси его.

— Не может быть!

— Клянусь тебе, сам предложил.

— Чудеса, черт меня дери… Ах, прости, душенька. Сорвалось с языка…

И кухня обратилась в консервный завод; все девушки помогали.

Алекс и вправду поверил, что это его идея. Ведь он получил за нее серебряные часы с выгравированной дарственной надписью, когда управились со всеми банками.

Обычно Фей и Кейт ужинали за общим длинным столом, но по воскресеньям, когда Алекс не готовил и девушки обходились многослойными бутербродами, Кейт сервировала ужин для двоих в комнате у Фей. Это были приятные, по-дамски элегантные ужины. Всегда был какой-нибудь деликатес — гусиная печенка, особенный салат, пирожные из булочной Ланга, что на Главной улице.

И на столе у Фей постлана была не белая клеенка, как в столовой, а камчатная белая скатерть, и салфетки были не бумажные, а льняные. Кейт сервировала стол по-праздничному, со свечами и — что редкость для Салинаса — с цветами в вазе. Кейт умела составлять прелестные букеты из полевых цветов, которые сама и собирала.

— Что за умница, — восторгалась Фей. — Все она умеет, из ничего сделает чудо. Мы с ней в Европу поедем.