Измена вопреки (СИ)

В принципе, взаимно. Я отодвинулась, пропуская мать Матвея в дом. Она даже не постеснялась пройти в обуви в зал. Ее сапоги на тонком низком каблучке оставляли грязные следы, и один рыжий листик приклеился к полу. Я покачала головой.

Высокомерие, самодурство.

— Виктор вернулся, — между делом сказала свекровь и сдвинула мои пледы на край дивана, освобождая себе место. Камин горел ровным тёплым пламенем, и в его свете зал был уютным. До появления этой женщины.

— Я знаю…

На меня бросили острый холодный взгляд, который должен был потыкать в мою совесть палочкой.

— Если тебе все время казалось, что никто не догадывался, что между тобой и моими сыновьями… — начала свекровь, а я закатила глаза. Напомнила, что не стоило нервничать, поэтому четко произнесла:

— Между мной и вашим сыном. Матвеем. Он мой муж. Я его жена. И никого третьего не было между нами.

— Не ври мне, — крикнула свекровь, привстав с дивана. — Ты думаешь я не видела, как ты кружила голову моему Витеньке? Думаешь не замечала, как он на тебя смотрит…

— И это только его проблемы.

— Не смей мне дерзить, — прикрикнула свекровь, но сейчас она не производила на меня никакого впечатления. Я так закуклилась в себе и своём состоянии, что пусть хоть костёр в честь меня складывает. Плевать. — Ты влезла, поганка, между моих мальчиков. Одного вынудила из страны уехать, а другой столько лет тебя никчемную тянет.

— Не переживайте. Последнее скоро прекратится. Мы разводимся с Матвеем.

Свекровь подлетела ко мне и сдавила запястье. Я дёрнулась отойти, но мать Матвея, глядя мне в глаза, произнесла:

— Еще и Виктору жизнь испортить хочешь? — ладонь взмыла в воздух, и быть мне битой по лицу, но…

Глава 24

Но меня никто не бил никогда. Ремнём в детстве не считается. В сознательном возрасте никто никогда не опускался до того, чтобы причинить боль.

Я перехватила ладонь свекрови и тихо произнесла:

— Подумайте трижды прежде чем совершить ошибку, — холодно произнесла я. — Не я выбирала стать яблоком раздора.

— Ты просто эгоистичная нахалка, — свекровь старалась вырвать руку из моего захвата, но я уже давно поняла, что наш ненужный никому показной мир— это провал, поэтому сейчас и не стеснялась высказываться.

— Я просто не хотела и не хочу становиться эстафетной палочкой между двумя мужчинами, — я разжала пальцы и прошла к креслу, присела. Свекровь не знала как реагировать, но ее губы подрагивали.