Измена вопреки (СИ)

Матвей меня догнал через пару шагов.

— Хоть номер телефона оставь, принцесса, — в его глазах блестели искры интереса.

А я взяла и оставила. Только на свидания не спешила приходить. Подснежников же не было.

Матвей ходил за мной до следующей весны. Он провожал меня с института домой, встречал после пар в кофейне, ловил на прогулках с подругами, но я была непреклонна. Слишком капризна. Я ведь хотела быть только с самым лучшим мужчиной.

А в середине апреля он появился у моего подъезда с корзиной настоящих подснежников.

Мы встречались ещё полгода и поцелуи были какие-то особенно трепетные, а когда Матвей узнал, что я никогда и не с кем, в тот же вечер позвал замуж. Он стоял на коленях, целовал мои руки и делал самое чудесное предложение руки и сердца. На крыше одного из небоскрёбов, где обустроили место при свете гирлянд и тёплых пледов как раз для таких мероприятий. И я тогда тоже сказала да, чтобы в эту же ночь стать по-настоящему его.

Матвей был шокирован больше меня. Он носил меня на руках весь следующий день и, не переставая целовал, чтобы я не подумала, что он с плохими намерениями, а я была счастлива.

Как была счастлива все эти годы. Единственное, что я могла делать в благодарность за такую любовь, это соответствовать ожиданиям Матвея. Быть идеальной женой.

От которой всё равно гуляют.

И сейчас я, не понимая, чем заслужила такое, просто едва шевеля губами, задавала один вопрос:

— За что? За что, Матвей?

А он растерянно переводил холодный взгляд с меня на свою беременную любовницу и не знал, что сказать.

— Её ты очень хорошо покатал на своём байке, да?

В этот момент девица переспала ныть, а Матвей заледенел лицом. Его губы сложились в прямую линию, чтобы отчеканить такое банальное:

— Это не то, что ты подумала…

— Ну так объясни тогда, что я могла не то подумать, когда твоя беременная шлюха пришла в мой дом?

Мой голос обретал силу. Внутри ядом разливалось осознание, что Матвей никакой на идеал, а просто обычный мужчина, который поступил как проще.

— Объясни, что она здесь делает? Может, предложишь её ребёнка усыновить, раз я такая дефектная? Ну же!

Я встала с пола и тряхнула волосами. Матвей отшатнулся.

— Не надо сейчас кричать… — попросил он ещё спокойным тоном, но в нём угадывались первые ноты власти.

— Ты считаешь, я кричу? — переспросила я, повысив голос, и шагнула к коридору.

— Не смей. Даже не думай, — предостерёг меня Матвей, шагая за мной.