Измена вопреки (СИ)

Я чиркнула длинной спичкой и поднесла к комкам бумаги, что уложила в самый низ. Пламя занялось.

Когда спустились сумерки, я пожалела, что не съездила в местный магазин дитя бы за хлебом, но было уже поздно. Я куталась в несколько пледов, сидя на диване, который придвинулся боком к камину, так немного теплее. А вот тёплый пол работал только в спальне на втором этаже. Видимо, внизу что-то поломалось, но ничего, вот вернусь в блог и как возьму рекламу и как вызову ремонтника.

Мыслей о Матвее было слишком много, поэтому я просто смотрела в стену напротив, проворачивая, как можно было бы разрешить ситуацию.

Когда на телефоне, который всё это время в беззвучном режиме страдал от звонков, высветилась полночь, я почти уснула.

Шагнула на границу сна.

И сон тот был немного душным, с ароматом осенних листьев и елового бора.

Я глотала пряный воздух и всё равно задыхалась.

А потом в замке провернулся ключ.

Я замерла, не зная, что делать. Матвей не мог меня найти это точно. Но кто тогда сейчас тихо приоткрывал входную дверь, пропуская в ещё не натопленный дом осенний ветер, который пробежался по полу и качнул занавеси.

Кто сейчас стоял в коридоре, раздумывая, а стоит проходить.

Кто принёс с собой аромат железа, табака и лакрицы…

Я знала кто.

Поэтому когда шаги стали приближаться, села на диване. Обняла себя руками, уговаривая, что всё это мне только снится. Но…

— Здравствуй, — прозвучал хриплый от сигаретного дыма голос.

— Здравствуй.

Глава 14

Он…

Телефон разлетелся от удара о стену.

Ксю, Ксю, Ксю…

Я запустил пальцы в волосы и от беспомощности дёрнул их.

Ксю…

Какого чёрта, почему она сбежала. Нахрена мне всё без неё?

Я ударился плечом о стену. Показалось маловато. Снова приложился.

Не отпускало…

Где она? Куда сбежала? Жива?

Чёрт.

Я посмотрел на тумбочку и с силой пнул её по тонкому боку. На пол полетели свечи, книга, которую Ксения читала перед сном, две ручки и тонкий блокнот для записи рецептов.

Ксю…

Как я мог так облажаться? Как я мог вообще допустить, чтобы рыжая дура добралась до Ксюши и всё вывалила.

Ксении нельзя нервничать. Нельзя, чтобы она плакала. Когда Ксюша плакала, у меня сердце словно вырывали по кускам из груди. Я просто не мог переносить слёз супруги. Они у неё всегда такие чистые почти как россыпь бриллиантов.

Я открыл шкаф. Пустые полки смотрели на меня с укором. Дёрнул один из ящиков, где делали украшения на мягких бархатных подложках. Все годы брака в золотом, платиновом, серебряном эквиваленте.