Измена. Тайная малышка от бывшего мужа (СИ)

До слуха долетали фразы малышки:

– Дядя, нато сказать спасипо! – Крошка упрямилась, и упиралась ногами. Но мать тащила ее как на буксире, да приговаривала:

– Это не дядя… Это… Это… О, господи… Она мне не поверит, когда расскажу!

Кто она? Что за чертовщина тут происходит?

Я с сомнением оглядел себя в отражении стеклянной двери.

И почему «не дядя»? Не тетя же, твою мать! Нет, сумасшедшим девицам в моем будущем отеле не место. Крошку жалко, конечно. Не хочется оставлять ее мать без работы.

13

13"

"– Сашенька, а занеси-ка кофе в мой кабинет, – тянет моя телефонная трубка голосом Ивана Сергеевича.

– Кофе? – Уточнила я, стискивая зубы. Я ему что, секретарша?

– Кофе, кофе, – подтверждает Сергеевич, и я представляю, как он сидит в своем кабинете, закинув ноги на стол.

Закатываю глаза и вздыхаю, представляя, что снова придется остаться с ним наедине.

Я его просто побаиваюсь. Ярко-выраженный, чисто мужской интерес не устраивал меня с первого дня работы в этом отеле. Но тогда выбора не было. А Иван Сергеевич, решив, что ему все дозволено, с каждым годом ведет себя все наглее, похабнее.

– Две чашки, – уточняет динамик, вырывая из размышлений.

Две? На этот раз переспрашивать я не стала. И кофе все-таки сделала, в надежде, что поползновений наглых рук я смогу избежать, а время наедине с липким взглядом начальника смогу использовать, чтобы выведать про продажу отеля.

В кабинет иду с содроганием сердца.

Будто заранее предчувствую что-то ужасное.

Шестое чувство начинает вопить еще задолго до того, как я ступаю на мягкий ковер коридора, в конце которого таится дверь шефа.

Стучу. Пару раз выдыхаю.

– Сашенька, заходи, – отзывается босс по ту сторону, и дверь приходится бедром подтолкнуть, потому что руки заняты подносом с напитками.

В миг меня ослепляет яркий солнечный свет, которым залит кабинет Ивана Сергеевича.

Краем глаза вижу, что у шефа сейчас посетитель. Вот для кого предназначена вторая чашечка кофе.

Мужчина сидит ко мне спиной. И что-то обсуждает с Иваном.

А когда глаза привыкают к слишком яркому освещению, и мне удается разглядеть дорогую ткань пиджака, которой обтянуты мощные мышцы спины, я… замираю.

Замираю, потому что на мгновение кажется, что передо мной сидит… Он.