Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

– Отпусти! – взвизгнула я почти истерично, но куда там…

Я боролась, как могла. Но что может сделать маленькая женщина против почти двухметрового сильного мужчины?

«Ошибка, ошибка!» – билось в мозгу одно-единственное слово. Я повторяла его, когда он рвал на мне одежду. Я кусалась и царапалась, но Вадим только ещё больше зверел, и я знала: его не остановить.

Он завалил меня на кровать. На ту самую, где когда-то, в другой жизни, трахал любовницу. Вклинился между ног и уже трахал меня. К счастью, недолго.

– Какая ты сладкая, Анна, какая ж ты сладкая, – бормотал Вадим, содрогаясь.

Он обмяк и навалился на меня всей тушей. Я выползала из-под него, глотая слёзы, и чувствовала себя использованной и грязной.

– Ой, какие мы нежные, – ударил он меня в спину издевательски. – Прям царевна-недотрога! Пять лет подмахивала и не жаловалась, а тут строишь из себя невесть что! Я, между прочим, всё ещё твой муж по закону! И попробуешь пасть открыть – пожалеешь! Я не только тебя урою, но и твоего хахаля уничтожу! Так и знай! У меня все рычаги вот здесь! – сжал он кулак и посмотрел на меня с торжеством.

И я понимала: он не лжёт. Он бахвалится, потому что… чувствует свою силу и превосходство.

– Какая же ты тварь, Майский, – содрогнулась я от омерзения. – Бумеранг никто не отменял. И однажды он прилетит и по твою душу!

– Давай, вали уже, Кассандра хренова! – наливался кровью Вадим, и я поняла: нужно уносить ноги, пока не случилось ещё худшей беды.

Я так и вылетела из квартиры – снова с порванными колготами, с саднящей болью между ног и с ещё большей дырой в груди. Лучше бы он снова меня ударил по лицу…

Я приехала домой, скинула с себя все вещи, упаковала их в мусорный пакет, а потом долго-долго торчала в душе, пытаясь соскрести с себя кожу.

Дура. Какая же я дура. Наивная и глупая, как пробка.

И нет.

Развод получился быстрым и тихим. Вадим больше не претендовал на сохранение семьи. Я не претендовала на совместно нажитое имущество, а поэтому из зала суда я вышла уже незамужней женщиной.

– Зря вы, Анна Романовна, – покачал головой человек Самойлова.