Личные мотивы

— Если ваш коллега Самосадов умер два года назад, то почему вы только сейчас написали мне?

Геннадий Антонович усмехнулся и потянулся за сигарой. Кротов поморщился, он не выносил запаха сигарного дыма."

"— Ты, Сашенька, последний в этой цепочке. Я до последнего не хотел пользоваться тобой как источником дохода, потому что понимаю, каково сыну услышать такую правду о своей матери. Сначала я продал информацию брату погибшего Миши Савиных — Максиму Крамареву, и то только потому, что совершенно случайно узнал о его конкуренции с сыном того самого Разуваева.

Кротов поднялся и направился к дверям.

— Нет. Наверняка они вскоре появятся, но сейчас я раздавлен и растерян и ничего не могу сообразить.

— Конечно, — Кузьмин сочувственно улыбнулся.

Он уже протянул руку к замку, чтобы открыть дверь перед Кротовым, но остановился.

— Ну, признайся, Сашенька, есть на тебе микрофон? — спросил он с лукавой улыбкой. — Нас слушают и записывают? Я никогда не поверю, что ты нашел меня самостоятельно, для этого тебе нужно было обратиться за помощью или к милиции, или к моим бывшим коллегам, или к бандитам. Так к кому ты обратился, а, Сашенька?

Кротов сам открыл дверь и сделал шаг к порогу.

— Вы уже спрашивали об этом.

— Но ты мне не ответил, — настойчиво проговорил Геннадий Антонович ему в спину.

— До свидания, — бросил Кротов, не оборачиваясь, и побежал вниз по лестнице.

Выйдя на улицу, он сел в свою машину, стараясь не крутить головой и не искать глазами микроавтобус, где должны сидеть Хан и его друзья. Они договорились заранее, что Кротов отъедет от дома Кузьмина и будет ждать Хана возле станции метро, до которой было минут пять-семь езды.

Возле метро Кротову пришлось подождать, минут через десять подошел Алекперов и сел к нему в машину.

— Кротов, ты понимаешь, что твои денежки — тю-тю? — спросил он первым делом. — Здесь ничего сделать невозможно, ты их отдал добровольно, и они уже лежат на счету Кузьмина.

— Да бог с ними, — махнул рукой Кротов. — Мне не жалко. Я еще заработаю, бандюки крупного калибра долго не переведутся, на мой век хватит.