Личные мотивы

 — Даже сейчас вспоминать больно, а уж тогда…

Она все отлично помнила, помнила в лицо и по именам и охранников обкомовских дач, и родителей погибших мальчиков.

— Разве такое можно забыть, — сказала она печально. — У меня все лица до сих пор перед глазами стоят, хотя столько лет прошло.

Настя добросовестно записала всю информацию, которую смогла выудить из Натальи Олеговны. Особенно ее интересовали свидетели происшествия, но свидетелей оказалось немного, только двое охранников.

— А на дачах в это время кто-нибудь отдыхал? — настойчиво спросила Настя. — Наверняка ведь эти люди тоже выбежали на берег и все видели."

"— Там отдыхал директор какого-то крупного средмашевского завода, — вспомнила завуч. — Но он в больницу не приходил, так что, наверное, он ничего и не видел.

Настя Каменская отлично понимала, что за этим на самом деле стоит: Средмашем в советское время именовали закрытые предприятия оборонного значения, у них даже милиция была своя, отдельная, и прокуратура, и суды.

Фамилию директора завода Наталья Олеговна тоже вспомнила, и Настя ее на всякий случай записала, хотя какой уж такой случай может приключиться? Все равно он ничего не видел. А если и видел, то вряд ли вспомнит, лет-то ему уже должно быть совсем немало.

Ближе к вечеру позвонил Стасов и унылым голосом сообщил, что помочь Насте ничем не сумел: он нашел, хоть и с большим трудом, контакты в отделе внутренних дел Руновска, но, как и ожидалось, ему сказали, что отказные материалы четвертьвековой давности уничтожены в соответствии с приказом номер… И сотрудников милиции, которые двадцать шесть лет назад оформляли эти материалы, ему разыскать не удалось.

— Тогда я возвращаюсь, — решительно сказала Настя. — Мне тут больше делать нечего.

— И то верно. Возвращайся и начинай работать по новой, будешь искать родителей и свидетелей.