Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Она мне нужна, чтобы дать показания против своего жениха Игоря Глушнева. Удивлен? У них и правда все очень далеко зашло.

- Он добровольно отдал свою невесту мне?!

- Подложил, это немного разное. Да какая теперь разница. Главное разобрать все, что ты наворотил, а дальше видно будет. И от клиники я тебя пока отстраняю, нельзя чтобы твое имя мелькало в прессе, а я должен быть беспристрастным и неподкупным, даже в отношении своего единственного сына. Когда все уляжется, то поговорим, а пока, отдохнешь, в отпуск слетаешь, может вместе с Настей на Бали, помнишь, как раньше?

Я скривился так, будто сожрал целый лимон.

Покрутил в руках планшет, слишком поздно увидев наклейку Леди Баг на крышке. Такую знакомую и родную.

- Это Настя тебе принесла?

- Да. Она большая умница, сам не понимаю, за что тебе такое везение. Так что ты сделаешь все, чтобы ее вернуть, понял?

- А если я не хочу? Если она не хочет?

- То как в детской поговорке. Не умеешь – научим. Не хочешь – заставим.

Отец уже оказался в коридоре, когда я дошел до последних кадров ролика.

На видео, снятом из Настиной машины, наконец появилось лицо того самого Глушнева. Ничего особенного, обычная рязанская ряха, каких тысячи. Широкое, круглое, с носом похожим на клубень картофеля и непропорционально тонкими губами. Это все странно резануло где-то в области печени. Заныло, больно отдавая спазмом. Я согнулся и схватился за бок.

Каждый раз, когда я смотрел на Женю, думал, как мне повезло, что она выбрала именно меня.

Не будь это я, она могла бы жить с каким-нибудь принцем или актером, или даже моделью. А жила с куском бесформенной глины!

Глушнев прошел мимо кадра, но на этом ролик не закончился. Зарябил черный экран, и появились какие-то буквы."

"- Кто такой Роберт Уайти? – Тихо спросил вслух, не надеясь получить ответ.

Но отец меня услышал. Его крик раздался из коридора:

- Мудак какой-то, который вечно лажает! Наверное, твой сводный брат по матери, не иначе, надо покопаться, наверняка вы родня!

После этого он захлопнул дверь, оставив меня наедине с самим собой.

В пустой и холодной квартире, где особо странно было слышать детскую песню про маму. Песню, которую Никита пел для Насти, когда был маленьким. Песня, которая до сих пор ассоциировалась у меня с семьей и домом, где тебя всегда ждут, всегда рады, всегда простят, чтобы ты не сделал.

А сделал я много. Нахуев*ртел сполна…

Глава 42

- Твои пальчики мягкие как зефир.