Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Именно его я слышал так часто в нашей спальне, только теперь он звучал звонче, и называл не мое имя. Чужое.

Дрожащим пальцем я нажал на паузу.

- Жень…

- Кеша, это не то, что ты думаешь, - пропищала она.

- Отлично. Правда, сейчас я вообще ничего не думаю. Объяснишь?

- Да, - она открывала рот, но говорила так тихо, что я ее почти не слышал. Угадывал, по тому, как двигаются ее губы. – Только мне нужно позвонить.

- Игорю? – хмыкнули у меня за спиной. – Очень вряд ли, ему сейчас не до разговоров с тобой. И еще пару недель, а потом и месяцев во время суда, а дальше как назначат срок.

- За что срок, - лицо Жени стало белым как полотно.

- А разве не за что? Даже если нет, придумаем, нарисуем, сделаем. Жень, ты так не переживай, у меня в отличие от вас идиотов, очень хорошая фантазия.

Они говорили о чем-то понятном им обоим в то время как я… просто был. Существовал в пространстве, не совсем понимая, что сейчас произошло. Отмотал и снова поставил видео на самое начало.

Все те же. Все там же…

Кровать, ноги, чья-то задница.

- Женя не могла.

- Могла, - кивнул отец, - она изменяла тебе с моим помощником Глушневым. Точнее, ему изменяла с тобой, потому что их отношения длились дольше и качественней. Я все узнал, у меня есть и доказательства, и свидетели, и… да впрочем, что я распинаюсь, Насте в свое время хватило такого вот кино, чтобы все понять, думаю, ты точно не глупее своей супруги.

И снова я перевел бегунок влево, чтобы как мазохист услышать уже знакомое «да, Игорек, да»!

И потом опять.

И еще раз.

Я так и не досматривал фильм до конца, просто не мог себя заставить, боялся что в финале покажут лица всех актеров и я увижу того самого Игорька. Потому сейчас в голове было какое-то белесое пятно. Помнил, что отец работал с неким Глушневым, но кто он, какой он – вообще без понятия.

- Да, Игорек, да! - в сотый раз прозвучало с экрана, когда отец наконец нажал паузу.

Я поднял взгляд вверх. Странно, но на кухне мы были одни.

- Где Женя?

Нет, не ящер - демон, оскалился в страшной ухмылке.

- Ушла.

- Или ушли?

- Какая разница?

- Что ты с ней сделаешь? – Голос против воли дрогнул. Мы говорили о Жене, о моей белокурой смешливой девочке, и даже сейчас я не мог допустить мысли, что с ней что-то случится.

- Не съем. И даже не буду мстить, хоть ты обо мне гораздо худшего мнения.