Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Единственное, что я учуял сразу: это не мясо и даже не фаршированный судак бабушки Сары.

- Жень, есть хочу страшно, - крикнул вглубь кухни, скидывая с себя ботинки.

Вопреки ожиданиям, Женя показалась не из кухни. Нет. Из ванной выплыло невероятное существо. Беленькая, напомаженная, в кружевном халатике, пояс которого стягивал тонкую талию так сильно, что ее можно было обхватить пальцами, Женя походила на куколку со свадебного торта.

Так бы и сожрал. Потому что ничего другого в доме съесть нельзя.

- Я тоже голодна.

– Она привстала на носочки и, обвив меня руками, постаралась поцеловать в губы, но я отвернулся. Не люблю такие яркие ароматы, а Женечка зачем-то вылила на себя пол флакона. – Ты чего кривишься, плохой день?

- Отвратительный, - пробурчал я.

- Сейчас он станет лучше. Я сделаю свекольный смузи, фолиевая кислота и витамин В быстро снимут стресс.

Я недоверчиво посмотрел на девчонку. Она сейчас серьезно? В конце концов, Женя врач, не Бог весть какой, но диплом же она как-то получала? Или нет? Когда я слушал очередную херню о том, как витамин С сделает из меня бессмертного Горца, начинал сомневаться, что Евгения хоть раз посещала университет.

"

"Впрочем, выбрал я ее не за умственные способности, а за… за… чем больше мы жили, тем сложнее было вспомнить, отчего именно мне так сорвало башню. Не из-за сисек точно, их у Женечки не было. Но если она захочет – будут.

- Жень, - начал я, когда она привела меня на кухню и усадила на диван. – Из свеклы я люблю борщ и середку под шубой.

Все остальное от лукавого. И суп этот твой холодный, и тем более смузи, на хрена ты их пьешь, там сахара больше чем в пакетике Юппи!

- Борщ, значит. Я учту.

И крохотный пальчик вдавил кнопку на нашем комбайне. Лопасти принялись вращаться, а комнату наполнил противный шум.

Отлично, моя милая девочка решила показать зубки. Что ж, и не таких обламывали.

Встав с места, я развязал галстук, который, кажется, начал меня душить. В этой квартире вдруг стало тесно, наверное, после недели в больнице – старом дореволюционном здании с потолками в четыре метра.

Там я мог не просто наконец отоспаться, но и наконец поесть нормально. Каждый день Настя приносила упакованные в полотенце кастрюльки с горячей домашней едой, для меня и для Томы.

Такая забота от почти бывшей жены и смачный подсрачник от почти нынешней невесты.

Мда.

Продешевил, Савранский. Как есть, продешевил.

Я провел рукой по голове, так, что в пальцах осталось несколько волосинок.