Измена. Право на обман

Я распахиваю от неожиданности глаза так широко, как никогда прежде, и цепенею на несколько секунд, а после в возмущении смотрю на Сашу, который недовольно приподнимает бровь, застыв с карандашом над бумагой.

— Совести у тебя никакой, Саша, — голос у меня дрожит низкой хрипотцой. — Мы в разводе, а ты тут…

— Что? — он щурится.

— Ты сам прекрасно знаешь, что, — медленно выдыхаю и встаю. — Я…я… у меня нет слов!

Подхватываю рюкзак с вещами сына и торопливо шагаю к детской площадке:

— Денис! Нам пора!

Денис ловко спрыгивает с низкой перекладины, бежит ко мне, обнимает, и я сдавленно отзываюсь:

— Иди с папой попрощайся и поехали домой.

Наблюдаю, как Денис и Саша о чем-то говорят, как обнимаются и с печалью смотрят друг на друга, не желая разбегаться. Нервничаю и злюсь на себя за минутную слабость. Все-таки вывел из себя.

У машины оборачиваюсь. Наши взгляды с Сашей встречаются, и я опять вспыхиваю румянцем. Ночами, гад, рисует. Иди к потаскухам, художник!

— Мам, — Дениска отвлекает меня от сумбурных мыслей, и я удивляюсь тому, что я уже сижу за рулем.

— Нет, — пристегиваюсь и приглаживаю волосы. — Твой папа решил художником стать…

— Да, и у него неплохо получается, — Денис кивает. — Мы вот вчера с ним целый вечер рисовали.

И тут я вспоминаю, что я хотела с Сашей обсудить очень важный вопрос, а он меня взял и сбил с толка. Глухо рычу, сжимаю руль, и Денис испуганно шепчет.

— Нам нельзя рисовать?

— Нет, — оглядываюсь с неловкой улыбкой. — Нет, милый. Можно.

— Ладно, — Денис медленно кивает. — Посижу.

Выскакиваю из машины и зло шагаю к Саше, который опять увлекся карандашом и скетчбуком.

— Так, — сажусь и сжимаю кулаки. — Нам надо Денису сказать, что… у него будет братик или сестричка. Ты ему еще не говорил?

— Нет, — закрывает скетчбук. — А стоило?

— Нет, — откидываю волосы за плечи. — ну то есть… сказать надо, конечно… но когда? И как он отреагирует?

— Наверное, надо сказать, когда живот немного округлится?

— Это еще одна травма? — в растерянности смотрю на Сашу.

— Мне тебе нечего ответить на твою претензию, Ева, — он устало вздыхает.

— Вот именно! — встаю и поскрипываю зубами. — Тебе нечего ответить! — сжимаю переносицу и вновь смотрю на него.