Измена. Право на обман

— Мне надо еще поработать и списаться с поставщиками…

Хватает за запястье, рывком валит на кровать и подминает под себя:

— Не пущу.

К моему стыду, тело откликается на его злой шепот и черный от возбуждения взгляд. Давно он так на меня не смотрел. С животным голодом, и истосковавшаяся женщина во мне желает ласки.

— Ева, — целует в ключицу и жарко выдыхает в губы. — Я хочу второго ребенка.

Глава 13. Большая и маленькая любовь

— Второго? — шепчу я и сглатываю.

Вот мерзавец. Я была готова ко второму ребенку уже после годика Дениски.

Я, вообще, хотела погодок, а Саша все говорил, что не надо спешить. Шутил, что наследник уже есть и можно выдохнуть. И вопрос защиты взял на себя, как настоящий джентльмен. Отлично разбирается в латексной броне и берет всегда конкретную марку. Японскую. Ультратонкую, гипоаллергенную и которую совсем не ощущаешь даже под пальцами.

— Я бы хотел девочку…

И я тоже хотела девочку. Маленькую розовощекую кнопочку со сладкими щечками, но решила, что и она должна появится на свет по обоюдному желанию.

Больно, и эта боль сжигает душу черным огнем.

Саша решил, что мы готовы ко второму ребенку, чтобы опять меня связать по рукам и ногам. Неосознанно он чувствует мой бунт и желает его задавить. Беременная жена будет в еще большей зависимости от него.

— Девочку, — ласково шепчу я. — И я хочу девочку.

Он с улыбкой отстраняется, а я в этот момент играю восторг и ажиотаж. Я якобы хочу снять шелковую маечку, но из-за волнения я жутко неуклюжая… В общем, я со всей дури бью Сашу локтем по скуле ближе к виску, будто случайно и в невероятной страсти.

Он крякает, и его ведет в сторону от моего удара. Валится на матрас, прижав ладонь к левой верхней части лица, и я с испуганным шепотом кидаюсь к нему:

— Прости! Прости! Прости! Я тебя сильно? Вот, черт!

Конечно, сильно. У меня все рука по обе стороны от локтя гудит болью.

— Нет… — сдавленно сипит Саша, а у самого по щеке слеза катится.

— Вот блин! — всхлипываю я и вскакиваю с кровати. — Я сейчас лед притащу! Лежи!

Выбегаю в коридор и приваливаюсь к стене, закусив губы.

Я его убью. Разорву на части, выбью колени и повыдираю ногти, но и даже тогда он не познает ту черную дыру боли, что засасывает меня в воронку безумия.

— Мам, — ко мне ковыляет по коридору Дениска во флисовой пижамке с медвежатами. — Ма…

— Да, милый? — я слабо улыбаюсь.

— Ма, если я на Дашке женюсь, — взъерошивает волосы, — мы будем спать в одной кровати, как вы с папой?

— Да, — медленно киваю.