Ювелирная работа

Никогда! Повторяю, никогда в жизни я не воровала, – взволнованно проговорила Элоиза Смит, которая, как всякий честный человек, очень болезненно относилась к подобного рода обвинениям.

– Сядь! – прогремел над ее головой голос Маркуса Ковариса, сбросившего маску ироничного джентльмена.

Элоиза открыла рот, собираясь что-то возмущенно возразить. Но он повысил голос вновь:

– И молчи! Сейчас я говорю. – Склонившись над ней, он прошипел: – Меня не обманешь. Мне хорошо известно, что таится под этой личиной невинности, которую ты издавна предъявляешь миру вместо своего истинного лица.

– Что за чушь! – воскликнула Элоиза.

– Молчать! – громогласно перебил ее гневный грек. – Ты в первую очередь дочь своей матери – аферистки, какой свет не видывал. Ты мастерски овладела ее приемами и ужимками. Милое личико, опрятная одежка, невинная дружба с пожилыми миллионерами, обещание несбыточных наслаждений, а вместо них – оскудевшие банковские счета жертв.

– По какому праву ты приплетаешь к своим обвинениям мою мать?! – рассвирепела рыжая женщина.

– Умоляю, Элоиза! Довольно этой игры в святое неведение! Никогда не поверю, что бойкая дочурка не знала, чем промышляет мамаша, – ехидно проговорил Маркус."

"– Если не замолчишь, я тебе врежу! – пригрозила Элоиза.

– Хорошо… Давай предположим, что ты ничего не знаешь. Я могу объяснить, если ты успокоишься и вернешься на свое место, – указал Маркус рукой на стул.

– Бесполезная трата времени, – уверенно произнесла она.

– Увидишь, что нет… А все дело в том, что, сняв на лето одну из вилл моего дядюшки Тео, твоя очаровательная матушка, то есть сестра, как все мы думали, Хлоя соблазнила преданного семьянина и крутила с ним роман на протяжении всего пребывания на острове под носом у его супруги, которая имела глупость радушно привечать вас в своем доме…

– Ну, это, скорее, оплошность преданного семьянина, нежели моей незамужней матери, – иронически заметила Элоиза, к ярости Маркуса.

– А кто может устоять перед красивой женщиной, которая сама предлагает себя?

– Моя мать не была блудницей, – гневно процедила она.

– Я и не утверждал этого. Твоя мать была умнее, хитрее, вероломнее, чем обычные блудницы.