Итальянец с дурной репутацией

Габриель с такой силой стиснул зубы, что кривая линия шрама на щеке стала более заметной.

— Тем не менее я хочу его видеть.

— Что с твоим отцом?

— Анализы и тесты подтвердили верность диагноза твоего отца — эмоциональный шок. Сердечного приступа на этот раз не было. Утром его, скорее всего, выпишут. Изабелла…

— А мой отец? Он вернулся в отель вместе с тобой? — Вечером у Беллы состоялся тяжелый разговор с матерью, и она не была уверена, что выдержит еще один с отцом.

Габриель кивнул:

— Он просил передать, что поговорит с тобой утром.

Белла широко распахнула глаза.

— Он знал, что ты придешь сюда? — спросила Белла. Ответ ей был известен заранее: отец не только предполагал, что Габриель придет к ней, но даже подсказал ему, в каком номере она остановилась.

— Ему не надо было объяснять, что перед отъездом я захочу увидеть своего сына, — заявил он.

Последние слова Габриеля поразили Беллу до глубины души. Тоби только ее сын, не Габриеля!

Она покачала головой и медленно произнесла:

— Мне кажется, это плохая идея…"

"Пренебрежительный смех Габриеля заставил ее умолкнуть на полуслове.

— Мне плевать на твое мнение, твои желания! Твои соображения ничто для меня с того момента, как я осознал, что ты целых четыре года скрывала от меня факт существования ребенка! — Он даже не пытался скрыть своего негодования и презрения. — Где он, Изабелла?! — рявкнул он и, проследив за ее встревоженным взглядом, ринулся в соседнюю комнату.

— Куда ты?

Габриель осторожно открыл дверь. На первой кровати он разглядел спящего Лайама, вторую кровать занимал маленький ребенок.

У Габриеля остановилось дыхание, когда он увидел своего крошечного сына. Тоби. Тобиас. Господи, какой же он красивый, восхитился Габриель. Само совершенство! В нем идеально соединились черты обоих родителей.

Малыш! Сын! Этот чудесный ребенок — его родная плоть и кровь!

Белла застыла, беспомощно прижав пальцы к губам. Что ей оставалось делать?

А Габриель опустился на колени возле кровати сына, медленно протянул руку и тихо погладил мальчика по тугой щечке, так ласково, что тот даже не пошевелился.

Белла взглянула на Габриеля, и сердце стеснилось у нее в груди: такой любовью осветилось вдруг его суровое лицо! Его глаза восторженно горели, когда он с обожанием разглядывал ребенка.

Четыре года Тоби всецело принадлежал ей и ее родным, подумала Белла. Но эти времена прошли…

— Мне надо выпить, — решительно заявил Габриель, входя в гостиную, где его поджидала Белла.