Источник восхитительной неги

Это, наверное, подготовительные схватки Брэкстона-Хикса, что повторялись и раньше. Вот только сейчас они сильнее – намного сильнее.

Следующий спазм заставил ее закричать, и в это же время по ногам потекло что-то теплое. Марни в панике схватила телефон. Леандро настоял, чтобы номер акушерки был внесен в память быстрого набора, и Марни удовлетворенно вздохнула, когда на звонок ответили сразу же.

– Если у вас отошли воды, я позвоню в скорую и буду у вас через десять минут, – строго, но спокойно сказала акушерка.

"Гоня на бешеной скорости, Леандро пропустил нужный поворот и выругался сквозь зубы. Мысли его были далеко, и он совершенно не переживал о деловой встрече в Лондоне. Переговоры о приобретении театра на Шафтсбери-авеню были в самом разгаре, но это был всего лишь очередной театр, коих в портфолио «Виалли энтертейнмент» набралось немало. Ничто сейчас не могло быть важнее Марни. И какого черта он оставил ее одну в самое критическое время, практически за неделю до родов?!

Внезапно он осознал, что переживает вовсе не за ребенка, а за нее саму.

Повернув, Леандро припарковал машину и позвонил одному из своих заместителей, приказав ему заменить его на переговорах. Сделав звонок, он поехал в Норфолк.

Спустя час зазвонил телефон – это была Марни. Не тратя времени на приветствия, она сказала:

– У меня отошли воды. – Она тяжело дышала, и было слышно, что ей с трудом удается сохранять спокойствие. – Акушерка только что приехала и говорит, что начались роды. Некогда ехать в больницу. – Голос Марни дрогнул. – Леандро… Я боюсь!

Святая Мария! Паника в голосе Марни заставила Леандро наконец понять то, что он не видел раньше из-за собственного упрямства.

– Дорогая, – произнес он.

Он ощутил боль в груди. Еще одно обещание, которое он не может сдержать. Она рожает в отдаленном от города коттедже, без обезболивающих и медицинского оборудования. Конечно, она испугана. Боже! Да он и сам напуган. Ненавидя себя за беспомощность, Леандро не мог избавиться от чувства вины. Он не должен был оставлять Марни одну. Она – единственное, что у него есть. Какой же он идиот, что понял это только сейчас.