Источник восхитительной неги

Тогда ее не заботило то, что Леандро много времени проводит на работе, как и то, что общаются они в основном в постели. Ей нравился секс с ним – до сих пор. Но сейчас Марни понимала, что ее отношение изменилось – она влюбилась в Леандро и поминутно пыталась понять, что чувствует к ней он.

Внезапно она увидела, что дверь в кабинет открыта, но в комнате никого нет. Она поспешила наверх, в спальню, которую делила с Леандро, и сердце ее забилось в предвкушении: если больше ничто не будет им мешать, они наконец останутся наедине.

Она вошла в спальню и увидела Леандро выходящим из душа. Он был обнажен, если не считать полотенца вокруг бедер. Капельки воды сверкали на темных волосах на груди. Поход в душ перед занятиями любовью был привычкой Леандро, и Марни с волнением проследила глазами за полоской темных волос, спускавшейся по его плоскому животу вниз, где под полотенцем угадывались очертания предмета его мужской гордости.

Леандро подошел к столу, выдвинул ящик, достал шелковые трусы и вернулся в ванную. Когда минуту спустя он оттуда вышел, на нем уже были надеты эти трусы. Огорчение Марни сменилось замешательством, когда она увидела, как любовник надевает джинсы. На кровати лежал его кейс, и она замерла.

– Ты что… куда-то уезжаешь?

Леандро застегнул рубашку и бросил на девушку быстрый взгляд.

– В Париж.

– Сегодня? Прямо сейчас? Ты же был в Париже до того, как отправился в Нью-Йорк?

Он ездил во Францию раз в месяц и проводил там выходные. Марни полагала, что его поездки носят сугубо деловой характер, но Леандро никогда ей ничего не рассказывал, а она не осмеливалась спросить.

Внезапно она кое-что вспомнила.

– А ты помнишь, что мы собирались в Норфолк на свадьбу моей двоюродной сестры?

– Боюсь, я не смогу пойти с тобой.

Марни не в силах была скрыть разочарование.

– Но ведь ты обещал, и я сказала Джемме, что буду не одна.

– Я сказал, что постараюсь освободить этот день, но ничего не обещал, – холодно ответил Леандро, проводя рукой по волосам, точно в замешательстве. – Я лечу в Париж, потому что… близкий друг пострадал, и мне нужно быть с ним.

Марни вдруг заметила, какое напряженное у него лицо.

– Прости.