Испытание огнем

31

Неприметный синий «Бургер» проехал на зеленый свет светофора, повернул в сторону центра и снова встал на Байн-стрит; здесь часто случались небольшие пробки – по туннелю, параллельно магистрали, проносился поезд метро, и автомобилям приходилось ждать, чтобы не случилось резонанса. Прежде ездили – не боялись, но полгода назад резонанс случился в южной части города, обрушился свод метро, были жертвы. Что-то менять было поздно, поэтому на совмещенном отрезке поставили одноглазый семафор, который пропускал машины, только когда в метротуннеле было пусто.

Пока стояли в очереди, какой-то сумасшедший на старом «СМТ» отчаянно давил на сигнал, но и этого ему было мало – он высовывался из окна и орал, что куда-то опаздывает.

– Вперед! Вперед, трусы! Докажите, что вы хоть на что-то годитесь!

Появился полисмен и дал ему по башке дубинкой, не слишком сильно, но этого хватило, чтобы торопыга успокоился. Когда загорелся разрешающий сигнал, он вместе со всеми поехал дальше."

"«Дурдом какой-то», – подумал Пятьдесят Второй безадресно.

Пятьдесят Второй вымученно улыбнулся, в этот раз отвертеться ему не удалось.

– Мистер Рупперт, ну так как насчет моего пледа? Вот он, смотрите! – Старуха развернула старую клетчатую тряпку. – Видите, он в отличном состоянии, только немного побит молью! У вас ведь мастера, вам ничего не стоит его заштопать!

– Хорошо, миссис Хоггель, давайте ваше богатство.

Старуха просунула в приоткрытое окно плед, и Рупперт с подчеркнутой осторожностью положил его рядом с собой на сиденье.

– Надеюсь, это не будет стоить мне слишком дорого, мистер Рупперт?

– Разумеется, не будет, я дам вам скидку, миссис Хоггель.

Давая понять, что разговор окончен, Пятьдесят Второй поднял стекло и надавил на газ – старуха едва успела отскочить на тротуар.

«Поделом тебе, не будешь в следующий раз бросаться под колеса», – злорадно подумал Пятьдесят Второй и, заглядевшись в зеркало заднего вида, едва не переехал спавшую на проезжей части собаку. Это был пес мясника Вацека, обеспечивавшего три окрестные улицы свежей говядиной и свиными ножками. Пес получал питание сверх всякой меры, поэтому был толст, важен и считал, что всякая машина должна его объезжать, если он изволил уснуть посреди улицы.