Испытание огнем

– Мы можем идти, сэр! – сообщил Кавендиш подрагивающим от собственного героизма голосом. Найттатчеры стояли молча, опустив к земле стволы роторных пулеметов. На ссутуленных спинах висели патронные короба, из которых тянулись блестевшие от смазки пулеметные ленты. Кусал ли кто-то этих монстров, было неизвестно, по крайней мере, они не жаловались.

– Идите за мной и не отставайте.

Пока вышли к намеченной точке, группа дважды подвергалась бомбардировке ядовитыми слизнями. Те обрушивались неожиданно, словно крупные капли тропического ливня, переходящего в водопад.

После второй такой атаки все, включая найттатчеров, выглядели так, будто побывали в выгребной яме.

Майор достал из вещмешка баллон со специальной аэрозолью, которая гарантированно уничтожала любую живность, оставаясь безвредной для человека. На мгновение у него появилось сомнение – а не угробит ли он аэрозолем найттатчеров, однако те, кто давал ему снаряжение, ни о чем таком не предупреждали.

Обработав кусты и некоторую площадь и израсходовав весь баллон, майор разрешил становиться на ночлег.

Из рюкзаков достали спальные мешки, изготовленные из плотной ткани, которую не могли взять ни жала шипохвостов, ни хелицеры пауков-мышеловов. Для дыхания и вентиляции в мешках были предусмотрены фильтры.

Разложив мешки, Кавендиш и Панфейн сняли показания с найттатчеров, после этого все легли спать, договорившись, что первым будет бодрствовать Вагнер, за ним – Бойл. С рассветом, до которого оставалось часов шесть, предполагалось отправиться в сторону базы.

53

Найттатчеры не снимали патронных коробов и долго ворочались, что-то бубня себе под нос. Потом поочередно пили воду, причмокивая и рыгая.

Вагнер вспомнил экскурсию с профессором Померанцем и всю цепочку превращения обычных людей в ссутуленных монстров, на которых огнестрельные раны затягивались в течение минуты. Будь у его солдат тогда, на Чаккере, такие способности, он бы не потерял весельчака Таккера, близнецов Сарландов и Бони Ливенгука, которому осколком вспороло живот.

Бони умирал двенадцать часов, и никто не мог ему помочь, партизаны зажали их у скалистых гор и регулярно атаковали, патроны заканчивались, и никто не знал, прибудет ли помощь. Когда наконец высадился десант, Бони был мертв, сгнив заживо за эти двенадцать часов под палящим солнцем.

Вагнер лежал под защитой плотной ткани, не двигаясь, стараясь дышать ровно, чтобы не слишком потеть. По его спальному мешку кто-то полз.