Исключение

Кажется, он тоже смутился, поджал губы, став серьёзным.

Но я ведь ни на что не намекаю. Общение с его матерью – это просто общение с приятным человеком, и только. Я ведь не собираюсь сломя голову вваливаться в семью Артовых и орать, что трахалась с их младшим сыном.

Чуть отстраняюсь от матери Павла, отчего в меня сразу прилетает недовольный кивок. Теперь я вообще запуталась. Общаться или нет? Разговаривать или запрещено? Определись уже, милый. Я мысли читать не умею.

– Виктория, я правильно поняла, у вас есть сын?

– Да, Вячеслав, ему пять лет, – отвечаю честно.

Да и от кого таиться-то? Все в курсе, а реакция Павла меня совершенно не интересует.

– А с кем он остался? – Ольга Андреевна тревожится, будто о собственном внуке.

– С моей соседкой, Ритой. У неё дочка, Славка с ней дружит. Мы всегда помогаем друг другу с детками, выручаем, когда нужно. С собой брать его не стала. Он плохо спит в незнакомых местах, да и не заснёт сам, ему я рядом нужна.

– Ой, а мой Павлик в детстве тоже не мог один засыпать, всё время кто-то рядом нужен был, – всплёскивает руками, прищуривается, улыбаясь.

Ага, Павлик и сейчас, видимо, заснуть один не может. Так, значит, он не ходок, просто один спать боится, а девушек к себе приглашает, чтобы бабайка среди ночи не утащил в тёмный шкаф.

Мысленно представляю трясущегося от страха Павла Артова, который опасается спать в одиночестве, и улыбаюсь сама себе.

Ловлю вопросительный взгляд Павла. А я что? Ничего. Фантазия у меня просто феерически красочная.

– Выезжаем через час, – отвлекает Алиска.

Сглатываю. Придётся ехать на заднем сидении, хотя бы периодически общаясь с обоими боссами. Я бы хотела возвести стену и очертить границы территории специально для Павла.

Но, глядя на него, понимаю, он свои баррикады уже выстроил, установил, затянул колючей проволокой и смотрит внимательно в бинокль, чтобы враг, то есть я, не подкрался слишком близко.

Не подойду, намекаю ему взглядом. Его личное пространство не будет нарушено, но и ко мне не лезьте Павел Алексеевич. Всё, что было здесь, останется здесь – никак иначе.

Почти стону, забираясь в высокий внедорожник Марка. Ноги, словно несмазанные пружины, отказывающиеся гнуться. Павел язвительно хмыкает, и эта реакция понятна лишь мне одной."

"Наконец, устраиваюсь полубоком, как мне кажется, в самом удобном положении. Блаженство. Ехать недолго.