Исключение

Я устал биться головой о глухую стену твоих принципов и ошибочных убеждений. С какой бы стороны я ни зашёл – везде высокие заграждения, не позволяющие мне понять, какая ты, чего хочешь, о чём мечтаешь. Сыплешь на меня острыми словами. Каждое предложение – словно приговор без права на апелляцию. Ты не принимаешь моё мнение, не желаешь даже понять, выслушать, отрезая всё, что я делаю или говорю. Почему? Объясни, почему? – ору во весь голос на неё, вжимая в своё тело, неотрывно глядя в серебристые глаза, которые сейчас, как и мои, пылают злостью.

– Потому что не могу себе позволить такую роскошь, как чувства. Потом меня размажет, и я останусь наедине со своей болью, собирая себя по кусочкам. А у меня есть сын, который требует моей заботы. Женщины с детьми никому не нужны.

– Не говори так. Я ничего против твоего сына не сказал. Да ты даже не знаешь, как я к этому отношусь, потому не спрашивала, уже заранее определила для себя, что я, как и многие другие, противник детей. Если я говорю о тебе, значит, автоматически имею в виду и твоего ребёнка.

– Ты? – снова истерический противный смех. – Мне кажется, ты плохо понимаешь, о чём сейчас говоришь. Это сложно – нести ответственность за кого-то, кроме себя. Не каждый на это способен. Ты не способен.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь даже не узнала, какой я, не захотела узнать, не попыталась. Я вижу, между нами не просто секс, не только физическое влечение и желание обладать телами. Всё глубже, Вика, признайся, намного глубже. Ну же! – Я хочу получить хоть какой-нибудь ответ от неё, хоть намёк, что всё не зря, всё по-настоящему.

– Ты ошибаешься, Артов! Я ничего не чувствую. – Её голос, будто стальной, раздаётся противным дребезжанием в ушах.

Словно удар наотмашь. Хлёсткая пощёчина в каждом слове хрупкой блондинки. Ничего не чувствует…

Делаю шаг назад, отхожу от неё. Отворачиваюсь, упираясь ладонями в стол. Пытаюсь принять то, что она сейчас сказала. Ярость ухает куда-то в пустоту, понимаю, что тлею изнутри.

– Я устал бежать за тобой, – закрываю глаза.

Вокруг звенящая тишина, в которой только наше с ней прерывистое дыхание. Мы оба сказали всё, что хотели.