Искатель – 8

Марона улыбнулась и резко перевернулась, оседлав меня. Волосы рассыпались по плечам, груди прыгали в такт её движениям. Я схватил её за талию, наслаждаясь видом — настоящая амазонка. Она знала, чего хочет, и брала это. Я лежал под ней, чувствуя, как ко мне возвращается возбуждение и желание.

— Ты всё ещё твёрдый… — прошептала она с довольной усмешкой. — Настоящий Искатель.

Но и это было ещё не всё. Перевернул её, поставил на четвереньки, и вошёл снова. Я шлёпал её по ягодицам. Её стоны были низкими, срывающимися.

Я взял её за волосы и добавил темп. Это уже было не нежное соединение — это была чистая, животная тяга. Я чувствовал, как вновь приближается край. Она кричала, забыв про всё на свете. И когда я кончил в очередной раз — яростно, мощно, до последней капли — она обмякла, свалилась на бок и только хрипела.

— У нас обоих есть дела. Обязанности.

Я знал, что она права. И всё же тяжело было отпускать её из этого момента.

Я выскользнул из палатки. Снаружи было прохладно — тот самый хрусткий утренний воздух, в котором легко дышать, но который щиплет кожу, особенно когда выходишь голым по пояс из горячего тела любимой женщины в предрассветную сырость.

Сделал несколько глубоких вдохов, выпрямился. Тем временем Марона уложила в мой колчан дополнительные стрелы, затем подошла и проверила каждую пряжку, каждый шнур. Словно она хотела вплести в меня заклинание защиты.

— Я позаботилась о том, чтобы у тебя было столько стрел, сколько тебе понадобится, — сказала она.

— С таким запасом я, кажется, смогу в одиночку уложить всю орду.

"Она сделала шаг ко мне, медленно, будто борясь с собой. Потом потянулась в вырез платья и извлекла оттуда тонкий, почти прозрачный белый шарф.

Она обмотала его вокруг моего плеча, чуть выше локтя, повязав узлом, который обычно делают жёны воинам.

— Воспринимай это как знак моего расположения, — сказала она тихо, почти шепотом.

Я прижал её к себе, крепко, не стесняясь чувств.

— Вернусь. Даже если придётся прорубиться сквозь целую орду чёртовых вождей орков.

Она кивнула.

Я поцеловал её снова. Долго. С нежностью, с жаром, с тем обещанием, которое нельзя отдать словами.

А потом вышел из палатки.

Прохладное утро обдало лицо свежестью, как пощёчина, и в ней было что-то будоражащее. В воздухе висела напряжённость — почти физически ощущаемая.

Я сделал пару шагов, огляделся. Краем глаза заметил, как кто-то из бойцов зевает над кружкой горячего отвара, кто-то чинит доспех, кто-то просто сидит, глядя в землю.