Империя смотрящего

Единственный человек, которого она признавала, был Тарантул — собственно, он ее и кормил. После полуночи собаку обычно выпускали из вольера, и она обходила по периметру здание, цепко оберегая покой Смотрящего.

Теперь псина была безнадежно испорчена, если к ней подошел чужой человек, значит, история может повториться. Ее полагалось убить, впрочем, существовал еще один выход….

Будто устыдившись своего поступка, Мирон отошел от вольера и смущенно улыбнулся. Очевидно, он даже не подозревал, что своим поступком вынес собаке суровый приговор.

— Как тебе это удалось? — спросил Владислав.

— Я же «гамма»-волк, — просто ответил Мирон, — и должен понимать язык собак.

Владислав с Тарантулом переглянулись.

— Я не о том, — сказал Смотрящий, — как тебе удалось понять, что Петр Сидорович хочет убрать Беляева?

— Успел изучить его, ведь последние недели я следил за ним. Мог даже предвидеть его поступки. А когда увидел, что от его головы поднимается зеленоватый дымок, понял, что он замышляет убийство.

— Хм… Вот оно что. Никогда бы не подумал. И как же ты с ним справился?

Мирон пожал плечами:

— Неслышно подошел сзади и набросил на горло шнур. Придушил малость. А потом привез к вам.

— Понятно… Где этот Петр Сидорович? — повернулся Владислав к Тарантулу.

— В сарае, — кивнул начальник охраны в сторону бревенчатого строения.

— Пойдем, покажешь, — распорядился Варяг.

Вошли в сарай. Строение было по-деревенски добротным. Чувствовалось, что принадлежит оно крепкому хозяину.

В полумраке на лавке сидел плотный мужчина.

— Это и есть Петр Сидорович? — посмотрел Владислав на Тарантула.

— Он самый, — кивнул тот.

С минуту Варяг рассматривал незнакомца, словно хотел убедиться, действительно ли тот соответствует своей характеристике.

Помолчав, Варяг негромко спросил:

— Зачем ты хотел убить Беляева?

Скрестив руки на груди, мужчина отвернулся.

— Разговаривать не хочет. Может, попытаться как-то иначе? — предложил Тарантул. — И не таким упрямцам языки развязывали.

— Ничего, я попробую самостоятельно… Так ты из конторы?

Мужчина повернулся:

— Предположим.

— Ты знаешь, кто я такой?

Правый уголок рта Петра Сидоровича полез вверх:

— Разумеется. Ты — Варяг.