Император Пограничья 9

Помощник князя выглядел измотанным — его обычно безупречный костюм был забрызган кровью и грязью, на лице имелись покрытые коркой царапины.

— Боярин Платонов, — кивнул он. — Нам нужно поговорить. Наедине.

Я проследовал за ним в небольшое помещение стражи у ворот. Трофимов плотно закрыл дверь и, достав небольшой артефакт, активировал защитные чары на стенах — разговор явно предстоял серьёзный.

— То, что я сейчас скажу, известно лишь узкому кругу лиц, — начал он без предисловий. — Нападение на город не было случайностью.

— Что? — я почувствовал, как внутри поднимается холодная ярость.

— Взрыв на складе боеприпасов, который проломил стену, — не несчастный случай. Кто-то заложил взрывчатку заранее, рассчитав время так, чтобы детонация произошла в самый разгар штурма.

Кулаки сжались сами собой. Значит, смерть графа и графини Бутурлиных, сотни погибших горожан — всё это результат чьего-то предательства?

— Есть ещё, — продолжил Трофимов. — Персонал полицейского участка из южного района был отравлен.

— Донесение оказалось ложным? — мой голос звучал обманчиво спокойно.

— Разумеется. Никакой орды там не было.

Холодная ярость клокотала где-то под рёбрами. В моём прошлом мире враги тоже бывали жестоки, но использовать Бездушных как оружие против мирного населения… Это выходило за все мыслимые границы.

— Кто стоит за этим? — спросил я прямо.

Трофимов помедлил.

— У нас есть подозрения, но пока нет доказательств. Князь поручил мне возглавить расследование. И я… хотел бы заручиться вашей помощью.

— Моей?

— Вы продемонстрировали сегодня выдающиеся способности. К тому же, как человек со стороны, не вовлечённый в местные интриги, вы можете заметить то, что упустим мы. К тому же, сказать по правде, мы просто не знаем, кому сейчас можно доверять. Вся система власти оказалась скомпрометированной.

О них думать не хотелось совершенно, зато я вспомнил про Коршунова. Мой начальник разведки давно мечтал отомстить генералу Карагину. Тот когда-то странным образом усомнился в виновности предателя полковника Рубцова, по вине которого Родион потерял ногу, а после и вовсе уволил Коршунова со службы. Теперь личная вендетта совпадала с государственными интересами.

— Я согласен помочь, — кивнул я.