Император Пограничья 9

А ненужное внимание вредит делу. Ты же понимаешь?

— Да, конечно, я понимаю…

— Вот и славно. Знаешь, у меня на родине есть поговорка: «Река терпит долго, но когда выходит из берегов — смывает всё на своём пути». Ты же не хочешь, чтобы река вышла из берегов, Серёжа? Не хочешь, чтобы она смыла, скажем, твой красивый дом в Твери? Или твою жену с её собачкой? Или тебя самого?

Сергей сглотнул. Во рту пересохло, а руки задрожали так, что пришлось упереться локтями в колени.

— Нет, Хасан Рашидович, конечно, не хочу…

— Умница.

Бутурлин облизнул губы. Нужно было срочно переключить внимание собеседника на кого-то другого. И он знал на кого.

— Платонов! — выпалил он. — Прохор Платонов, новоиспечённый маркграф Угрюма. Это всё он! Он пытается отнять у меня наследство племянников, вот и поливает грязью!

На том конце повисла тишина. Потом Хасан тяжело вздохнул.

— Платонов, говоришь? Это имя мне знакомо. Кажется, это тот самый человек, который прикончил нашего общего знакомого Кабана в Сергиевом Посаде?

Сергей кивнул, потом сообразил, что собеседник его не видит.

— Да, именно он!

— М-да… Руки у меня до него всё не доходили. Слишком много других дел было. А теперь, выходит, он и тебе насолил?

— Ещё как насолил! — с жаром подхватил Бутурлин. — Мало того что влез в дела моей семьи, так ещё и компромат на меня слил! Это всё он, Хасан Рашидович! Он во всём виноват!

— Что ж, — протянул Волкодав. — Похоже, господину Платонову пора узнать, что совать нос в чужие дела опасно для здоровья.

Сергей почувствовал огромное облегчение. Если Хасан займётся Платоновым, то у выскочки не будет никаких шансов. Волкодав не зря носил свою кличку — когда он брался за дело, от жертвы не оставалось даже костей.

— Спасибо, Хасан Рашидович! Вы не представляете, как я вам благодарен…

— Заткнись, Серёжа, — оборвал тот. — И запомни: это последний раз, когда твоя бестолковость доставляет мне проблемы.

— П-понял, — пролепетал Бутурлин.

— Вот и умница. Приятного вечера, Серёжа.

Связь оборвалась. Сергей сидел на унитазе, дрожа всем телом. Рубашка прилипла к спине от пота, а руки тряслись так, что магофон выпал на кафельный пол.