Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Я должна попасть к нему. И мой отчим, он поможет. У него точно нет полмиллиона долларов, зато есть хорошая команда юристов. Если я уеду, мне не смогут подбросить ни деньги, ни наркотики. Кто поверит, что я прятала полмиллиона долларов в общаге под кроватью?

Саймон молча жует губу, смотрит в небо и наконец медленно отвечает.

— Хорошо, малыш, давай попробуем.

***

Складываю в файл деньги и документы, приматываю скотчем на талию и набрасываю капюшон. Я ничего не говорю Оливке, потом. Я потом извинюсь и все ей расскажу, сейчас главное покинуть пределы кампуса.

Саймон ждет на улице. Мы делаем вид, будто вышли на пробежку, и даже немного пробегаем по беговой дорожке. Саймон оглядывается по сторонам и толкает меня за кустарник, разросшийся перед забором.

— Сюда, быстро, — он подгоняет, и мне передается его мандраж. Сердце громко колотится о ребра, такое чувство, что грудная клетка сейчас разорвется.

Осталось подпрыгнуть повыше, Саймон меня подсадит, и я спрыгну по ту сторону забора.

Мы все продумали. Я не под следствием, запрет на выезд это личное распоряжение Оливера Дугласа. Я точно знаю, что не виновата, поэтому не считаю, что должна его соблюдать. Зато я точно имею право защищаться.

Подпрыгиваю, Саймон приподнимает меня за талию...

— Стоять, — слышу негромкий, но резкий окрик."

"Руки, держащие мою талию, разжимаются, и я приземляюсь на ступни.

— Далеко собралась, малышка? — его тон не предвещает ничего хорошего, как и насмешливый прищур. От парня на километр несет опасностью.

Мы с Саймоном переглядываемся, он чуть заметно покачивает головой.

— Мы просто разминаемся, Уильям, — говорит примирительно, но парень пренебрежительно кривится.

— Ты можешь идти, — смотрит на Саймона.

— Иди, Саймон, я сама разберусь.

— Я здесь подожду, рядом, — упрямо отвечает друг и возвращается на дорожку. А я поворачиваюсь к парню.

Мы оба молчим. Я не вижу необходимости оправдываться, а он не считает нужным мне ничего объяснять. Ему надоедает первому.

— Иди в корпус, — кивает он в сторону общежития, — и больше не смей этого делать.