Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Открой глаза, Никита, — слышу глухой голос, как будто я под водой, а голос звучит снаружи.

Отец. Это отец. Но откуда? Он же вчера вечером был дома, я с ним говорил.

Делаю над собой усилие, с трудом разлепляю веки. Передо мной серые стены, задымленный потолок. Отовсюду несется монотонный гул. Осознание простреливает коротким джебом.

Я в зале, на ринге. У нас бой с Коннором. Я просто вырубился на время после того как отбросил Коннора к противоположному краю октагона.

Я думал, будет легче. Коннор выше меня, мощнее, и я надеялся на короткий бой.

Наверное, я сам не справился. Сопротивлялся, а не должен был. Пытался, но тело не слушалось. Это как если умеешь кататься на коньках или лыжах, то потом тело само собой управляет.

Я все равно уворачивался против воли, а у этого упоротого отброса хоть и поставлен удар, но защита ни к черту. Он то и дело открывал свои слабые места, и будь это настоящий бой, я бы смог его победить.

Но Демон должен отомстить всем, кто видел как я надругался над Машей. Я пообещал ей, что они все поплатятся. Все, кто там был. Я тоже там был, и моя вина в разы больше.

Если бы я не бросил ее в больнице, не утонул в сопливых обидах, если бы не приревновал ее к Каменскому. Засунул подальше свою ебучую гордость, когда она пришла ко мне в клуб. Был рядом когда она восстанавливалась после операции.

Я не погряз бы в алкоголе, пустой ебле и наркоте. Не опустился на дно, в грязь, от которой никогда не отмыться.

И мне не пришлось бы насиловать при всех Машу.

Сталкерить ее я начал после того, как выбрался из всего этого дерьма. После того как узнал о болезни Кати. После того, как понял, что Мышка так и не ушла из меня. Ни из головы, ни из сердца, ни из-под кожи.

Отец отвез ее домой, я жил в Лондоне. Мне нужен был тот, кто смог бы управлять дроном, и в этом помог Демьян.

До сиз пор помню свои чувства, когда писал ей сообщение впервые после долгого перерыва. У меня пальцы не попадали на кнопки, так тряслись.

Был уверен, что она догадается. Почувствует. Мы всегда слишком сильно чувствовали друг друга. На дроне стояла камера и ретранслятор, я видел ее испуганные и в то же время потрясенные глаза. Огромные, похожие на расплавленный шоколад.