Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Я же тебя предупреждал, — Ник приближает лицо так, что наши губы почти соприкасаются. — Если еще раз придешь, выебу. Предупреждал, Маша?

Его слова гулко отдаются в висках в унисон колотящемуся сердцу.

— Ник, — облизываю губу, задевая его языком, — я просто хотела помочь...

— Ну так помогай, — хрипло говорит он, берет мою руку и накрывает свой гладкий, упругий ствол.

Мы оба стонем друг в друга, наше дыхание смешивается. Никита упирается в мой висок лбом, и нас обоих пробивает тысячевольтным разрядом.

— Давай, Маша, подрочи, — Никита несколько раз проводит моей рукой взад-вперед по напряженному члену и отпускает.

Дальше я сама повторяю эти движения, а он толкается мне в руку.

Толкается. Толкается. Толкается.

У меня кружится голова, подламываются ноги. Между ними становится горячо и мокро. Не понимаю, почему, если я трогаю Никиту, а не себя? И почему, чтобы тело наполнила истома, достаточно его рваного дыхания.

— Маша, Машка... — вырывается из мощной грудной клетки хриплое, — сильнее, Маш...

Быстрее вожу по члену, а сама не могу сдержать стон, потому что Никита заводит колено между моими ногами.

Теперь я не упаду. Он вжимает меня в стену бедром, и мне хочется потереться об него тем, что невыносимо горит, пылает. Доводит до изнеможения.

Все-таки ерзаю, так хоть немного получается укротить пожар, разгорающийся между ног. А сама продолжаю двигать рукой.

Головка члена наощупь шелковистая и скользкая, сам член горячий и твердый, и это сводит меня с ума.

Нас с ним как будто замотало в кокон, я не вижу ничего и ничего не слышу кроме прерывистого дыхания и хриплых стонов. Наших общих.

Ник хватает меня зубами за мочку уха, проталкивает руку между моей спиной и стенкой. Вдавливает в себя, делает несколько мощных толчков, и мне в руку ударяет горячая струя.

— Блядь, Маша... — хрипит Никита мне в ухо, кусает нижнюю губу, оттягивает.

Толкается еще раз, и еще, а я жадно вглядываюсь в его лицо.

Я никогда его таким не видела. Начинаю понимать Лию, которая была готова на все, лишь бы его еще раз таким увидеть. Наверное, это как наркотик, на который подсаживаешься с первого раза.

Никита открывает глаза, наши взгляды встречаются, и меня как будто окатывает холодной водой.