Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Страх, отвращение, гадливость. Одной девушке парень, который надел на нее браслет, приказал весь вечер ползать перед нами голой на четвереньках.

И она ползала. За деньги. Ей хотелось последний айфон.

Но никто никого не заставлял, пока Маша не отказала Саймону.

***

С Машей с самого начала оказалось сложно."

"Я не хотел, чтобы она здесь оставалась. Но просто прийти сказать, почему ей надо уйти, не мог.

Во-первых, она бы не стала меня слушать. Во-вторых, я подписал ебаный договор с отдельным пунктом о неразглашении.

Я поставил цель — сделать так, чтобы Маша сама захотела уйти. Но она уперлась как упрямый баран, и я ничем не мог ее достать.

Даже Лия, которая нежданно свалилась мне на голову, не помогла. Казалось, этой упертой мышке доставляет удовольствие регулярно макать меня в дерьмо.

Какое-то время ничего не происходило, и я расслабился. Но я с самого начала неправильно оценил расстановку сил среди членов клуба.

Точнее, я их просто недооценил. А еще я ничего не знал о Саймоне.

Этот гнилой душный тип всего лишь занимался вербовкой. Я был шокирован не меньше Маши, когда увидел его в клубе. Я видел, что он крутится возле нее, но на влюбленную пару они не тянули.

А он запал. И когда Маша ему отказала, решил отомстить.

Если бы я знал, что так будет, в тот же день связал и увез к себе. Закрыл в комнате, и пусть бы сидела, пока не вышел срок.

Все равно она сейчас в моем доме, и останется здесь, потому что это единственное безопасное для нее место.

Теперь я сижу у нее под дверью и безостановочно гоняю по кругу одни и те же мысли.

Я не должен был бросать ее в больнице и уезжать в Лондон.

Я не должен был верить Каменскому.

Я не должен был на ее глазах тащить в вип-кабинет сучку, имя которой и не знал.

Я не должен был ебать других баб, представляя, что это Маша.

Как только она появилась в этом университете, я должен был хватать ее в охапку и уезжать.

Нам было по семнадцать лет, но я тогда был намного толковее и практичнее.

С тех пор я утратил на нее все права. Слишком много грязи на мне налипло, чтобы я посмел ей что-либо предлагать.

Лучше бы у них с Каменским правда что-то было, я бы тогда не чувствовал себя таким подонком.