Игрушка для негодяя (СИ)

— Твое решение, — едва заметно хмурится и указывает на двери, в которых он скрылся пятнадцать минут назад. — Прошу.

Проходим через гостиную. Тусклые бра на стенах создают интимный уют посреди роскошной обстановки с бархатной обивкой, резными ножками, позолотой, толстыми коврами, шторами, что декорированы глубокими складками и текстильными обоями.

Я бы могла фыркнуть и мысленно обвинить Родиона в безвкусице, но вся помпезность и крикливость гармонична, и это удивительно. Ставлю дизайнеру пятерку с плюсом. Только человек с тонким чутьем может продумать композицию и не превратить комнату с причудливой и экстравагантной мебелью в филиал музея.

Затем мы оказываемся в столовой и выходим в огромную кухню, на которой поместится четыре моих, а, может, и пять. Хороший дом. Я бы его в ипотеку не потянула, даже если бы пахала на трех работах.

— Присаживайся, — Родион снимает пиджак и закатывает рукава.

Зависаю, наблюдая за ним. Вот он вроде бы ничего предосудительного не делает, а я вижу откровенный стриптиз.

— Я передумала, — суетливо приглаживаю ворот халата и шагаю к двери, которую Родион закрывает и преграждает мне путь.

— Сядь.

— Я передумала. Не хочу пить.

— Я не передумал. Сядь.

Одно лишнее движение, и произойдет нечто, чего бы хотела телом, но не разумом. Есть два варианта: сесть за стол и сгладить напряжение или ринуться к двери подсобного входа в глубине кухни, чем усугубить ситуацию.

— Ладно, я сяду, — отступаю от Родиона и опускаюсь на стул.

Несколько секунд он стоит в гнетущем молчании и смотрит в глаза, которые я опускаю, ведь зрительный контакт подогревает девичий трепет, что во мне давно не будил супруг. Так не должно быть.

Через минуту гудит кофемашина, напитывая воздух бодрящим запахом, и бросаю беглый взгляд на прямую спину Родиона, а затем на его провокационный зад в темных брюках.

Ставит стакан и садится напротив меня с чашкой кофе. Ловлю себя на мысли, что хочу выплеснуть воду в его наглую бородатую морду. Вспышка агрессии такая явственная, яркая, что я сжимаю кулаки, и ногти впиваются в кожу ладоней. Жаркая взволнованность обратилась в злобу.