Играй!

Это пугало до жути.

Теодор привык, что всё и все всегда были под его контролем, а теперь он вдруг этот контроль утратил.

Кристофер ему нравился давно, еще с того дурацкого поцелуя, который должен был стать просто экспериментом, а стал поворотной точкой в его жизни. Глупо было это отрицать, но он успел к этой симпатии привыкнуть, потому что они все время были на расстоянии друг от друга. Но с момента начала их общения она начала крепнуть, и теперь…

Во что она превратилась теперь?

Вздохнув, Теодор поднялся. Только сейчас осознал, что замерз, – влажная кожа покрылась мурашками.

Он вытерся насухо полотенцем, растер руки и плечи, просушил волосы феном, оделся в сменную спортивную одежду, засунув школьный костюм и форму в сумку. Мама его прибьет за такое безответственное отношение к вещам, но он не мог заставить себя беспокоиться об этом.

Он был слишком вымотан, и это не просто физическая усталость. Каждый шаг давался с огромным трудом, потому что нужно было заставлять налитые свинцом ноги подниматься и опускаться, соломенное тело – подаваться вперед, каменные руки – держать сумку.

Это требовало так много сил, которых у Теодора попросту не было. Словно Кристофер, уйдя вчера из библиотеки, забрал с собой какую-то его часть, ту, которая давала энергию, желание что-то делать, которая отвечала за настроение и самочувствие. И сразу все в Теодоре лишилось жизни.

– Может, это не судьба, – пробормотал он сам себе, когда сел в машину и завел мотор. – Может, мне не суждено рассказать Кристоферу правду.

Может, нам никогда не суждено будет стать друг другу хоть кем-то.

Он без особой цели катался по дорогам маленького городка, погруженный в свои мысли. Петлял по улицам, врубив радио на полную громкость, но даже не разбирая, что за песни играют. Казалось, он ехал целую вечность, поэтому в какой-то момент, свернув с дороги, он остановился. Выключил радио. И с изумлением уставился на дом Кристофера.

Он был тут несколько раз, когда подвозил его. Дом был небольшим, одноэтажным, выкрашенным в нежно-розовый цвет, который в темноте был неразличим.

Даже снаружи он выглядел очень уютно. В окнах горел свет, а над калиткой висел уличный фонарь. Кристофер признался, что купил его за два доллара на блошином рынке.

Теодор и вправду приехал к его дому. Неосознанно, не задумываясь об этом, он приехал именно сюда."

"Теперь Кристофер был так близко – нужно было просто выйти из машины, дойти до ворот и постучать. И он сможет поговорить с ним.